Золотой шут

С тех самых пор, как мы встретились. Наверное, ты заставил меня хорошо к тебе относиться.

Покопайся в памяти, Дьютифул, и ты увидишь, что это не так. Но я больше не хочу обсуждать наши разногласия таким способом. Приходи в башню. Пожалуйста.

Не приду.

Я буду тебя ждать.

И я покинул его."

"Несколько минут я сидел неподвижно, собираясь с силами и стараясь привести в порядок мысли. Голова отчаянно болела и настойчиво требовала моего внимания. Я сделал глубокий вдох и снова мысленно потянулся вперед.

Найти Олуха оказалось легко. Его окутывала музыка, необычная и единственная в своем роде, потому что она была беззвучной. Когда я впустил ее в свой разум, она стала еще более диковинной, потому что состояла не из звуков флейты или лютни. На мгновение я попался в ее сети. На одном уровне мелодия включала в себя обрывки самых обычных голосов самой обычной жизни. Топот копыт, стук тарелки на столе, ветер, воющий в трубе, звон монетки, упавшей на мостовую.

Затем я погрузился глубже и обнаружил вполне определенный рисунок.

Звуки были разделены в зависимости от высоты, но повторялись в определенной последовательности. У меня возникло ощущение, будто я стою перед гобеленом. Сначала ты видишь всю картинку целиком, но более внимательный взгляд открывает, из какого материала сотканы образы. А если подойти поближе, увидишь отдельные стежки, цвета и качество нитей.

Мне пришлось приложить немалое усилие, чтобы заставить себя отодвинуть в сторону музыку Олуха. Меня удивило, что столь бесхитростный разум в состоянии создать такое сложное по своей композиции произведение.

А в следующее мгновение меня настигло понимание: этот музыкальный ковер и есть то, каким Олух воспринимает мир, то, как он осмысливает окружающее. Олух слышит звуки и сортирует их по значимости, отдает свое собственное место каждому, и таким образом рождается единственная в своем роде мелодия. Неудивительно, что его совсем не интересуют мелкие заботы мира, которые занимают нас с Чейдом. Разве я уделяю хоть сколько-нибудь внимания журчанию воды или звону клинка, ударяющего о точильный камень?

Я пришел в себя и обнаружил, что сижу в кресле Верити. Мне казалось, что мое сознание превратилось в губку, которую окунули в ручей, наполненный музыкой. Чтобы вернуться к своим собственным мыслям и намерениям, надо было сначала избавиться от музыки. Через некоторое время я вдохнул морозный воздух, настроился и снова потянулся к Олуху.