Золотой шут

Шут отвернулся от меня, и я заметил, как слегка порозовели его щеки, не от стыда, – я понял, что в душе у него поселилось другое, более глубокое чувство. Через несколько мгновений он заговорил спокойным ровным голосом:

– И это тоже мы с тобой давно знаем. Тебе не следовало произносить вслух слова, которые теперь останутся со мной навсегда. – Затем он повернулся ко мне, но я понял, что он меня не видит. – Мы могли прожить всю жизнь и не начинать этого разговора. А теперь ты приговорил нас обоих вечно его вспоминать.

"Отвернувшись, Шут направился к своей спальне. Он шел очень медленно, словно и вправду был болен. Потом остановился и оглянулся. В его глазах пылал гнев, который потряс меня, Шут еще никогда так на меня не смотрел.

– Неужели ты и в самом деле думал, будто я попрошу у тебя того, что ты не хочешь делать? Я же прекрасно знаю, какое отвращение ты испытал бы, услышав мою просьбу. А еще я знаю, что это был бы верный способ навсегда уничтожить все, что нас связывает, все, что мы с тобой пережили вместе.

Он сделал еще пару неуверенных шагов, точно человек, который едва держится на ногах, после того как ему нанесли сильный удар, потом вдруг остановился и осторожно достал из кармана халата черно-белый букетик.

– Он не от тебя, ведь так? – хрипло, не глядя на меня, спросил он.

– Нет, конечно.

– В таком случае от кого? – У него дрожал голос.

Я пожал плечами, рассердившись на дурацкий вопрос, который вдруг возник в столь серьезном разговоре.

– От женщины, которая работает в саду. Она кладет букетик на твой поднос с завтраком каждое утро.

Шут сделал глубокий вдох и закрыл глаза.

– Разумеется. Они были не от тебя. Ни один из них. Тогда от кого? – Он надолго замолчал, и мне вдруг показалось, что он сейчас потеряет сознание, но он едва слышно прошептал: – Конечно же. Если здесь и должен был кто-то меня узнать, это она. – Он открыл глаза. – Женщина из сада.

Я попытался представить женщину, которая давала мне цветы.

– Да, веснушки у нее есть. А волосы светло-каштановые, не золотые.

Шут снова закрыл глаза.

– Значит, они потемнели с возрастом. Девчонкой Гарета работала в саду. Ты тогда тоже еще был ребенком.

– Я ее помню, – кивнув, сказал я. – Хотя забыл имя. Ты прав, это она. И что?

Шут коротко, горько рассмеялся.

– Ничего.