Знамена Легиона

Еще ни разу.

— Ну ладно. Значит, так и будет дальше, — сказал я.

— Все, милорд? Можем ехать? — он взялся за луку седла.

— Да, пожалуй. Продолжим нашу миссию.

Тело Дера, точнее, тот прах, что остался от него, я зарыл дальше в поле. Не в моих привычках оставлять возле себя чужого агента, как бы он не клялся мне в верности и уверял, что действует в моих интересах. Сегодня — может быть и да, а завтра? У него свои хозяева, с которыми у меня взаимная крутая любовь. А если он даже и не врал, не связывался ни с кем, то он мог это сделать в любой момент.

Продолжив свой путь, я где-то через лигу въехал в небольшую деревню дворов на двадцать-тридцать. И застал местных в состоянии паники — уж даже если на меня внимания не обратили.

Возле одного из патриархальных деревянных домов собралась шумящая толпа. Я подошел к ним сзади и прислушался.

— Бедный мальчик!

— Вот несчастье!

На крыльцо вышел мужик с окладистой бородой и развел руками.

— Я ничего не могу сделать. Нужен маг Жизни, надо ехать в Осген.

Я навострил уши. Осген, говорите? Очень интересно.

— Туда пятнадцать лиг, не успеем! — сказал другой селянин.

— Если не успеем, то значит на то воля Единого. Привезете святого отца.

— Ну-ка расступитесь, — сказал я, и подошел к крыльцу. — В чем дело?

— Милорд — маг? — подозрительно, с прищуром сказал тот, кто ничего не может сделать.

— Да уж не козопас, — сказал я. — Что случилось?

— Сын старосты упал с крыши.

— Понятно. Могу я посмотреть?

— А что смотреть? — опять прищурился мужичок, и засунул в рот скрученную из листьев табачную жвачку. — Не жилец он, похоже. Переломался сильно.

Толпа от такого заявления на мгновение аж затихла. Я отодвинул мужика, закрывающего вход в дом.

В комнате на кровати лежал несчастный паренек лет четырнадцати, и он был весь белый. Вокруг стояли заплаканная мать, пара девчонок лет десяти-двенадцати, насупленный отец, еще штук пять местных, чей род занятий определить было невозможно. Придется поднапрячься и надеяться, что с посохом возможно все.

— Открыть окна и все нахрен отсюда! — рявкнул я. — Отец остается.