Знак Истинного Пути

Я прекрасно понимаю, что, по-твоему, твой сын ни на что больше не способен, кроме как сидеть на теплом, купленном месте в банке, но это не так. Не знаю, почему ты решила, что Тиму и Наташе грозит опасность. Мне кажется, ты ошибаешься. Затрава проиграл и просто хотел тебе отомстить. А вырезать всю нашу семью для того, чтобы ты откупилась от него своими несчастными салонами… Да просто глупость, мама, предполагать такое! Хочешь устанавливать свои камеры – пожалуйста, но Наташу я тебе не отдам! – Эдик почти кричал, пока ошарашенная Евгения Генриховна пыталась встать с кресла.

 – Не отдам! Ни ее, ни Тимошу! У меня наконец-то есть семья, понимаешь? И они меня любят!

– Если бы ты их любил, ты бы послушался моего совета, – быстро вставила Евгения Генриховна, и Эдик замолчал.

«Кажется, я его все-таки убедила», – решила было госпожа Гольц. Но Эдик тут же заговорил, причем почти спокойно:

– Знаешь, мама, если бы это был совет, то я еще подумал бы над ним. Хотя бы подумал. Но ты уже все сделала. Ты договорилась с Ольгой Валерьевной, заказала машину… Ты не собиралась со мной советоваться, просто поставила меня перед фактом.

И я, в свою очередь, ставлю тебя перед другим фактом: они никуда не едут. А теперь извини меня, я обещал Тимофею съездить с ним за динозаврами.

Он встал и вышел. Евгения Генриховна осталась сидеть одна, постукивая очками по столу. Она постукивала все сильнее, сильнее… Вдруг раздался хруст, и она увидела, что одна из линз треснула. Госпожа Гольц растерянно смотрела на тоненькие трещинки, разбегавшиеся, словно паутинка, к поблескивающей оправе.

Знак. Это был Знак, поняла она тут же. И в нем не было ничего хорошего.

Сергей Бабкин околачивался вокруг лесопарка уже минут сорок, но счастья ему до сих пор не привалило. «Счастье просто так, само, не приходит, – мрачно размышлял он. – Ему надо условия создавать». Выходя сегодня на улицу, Бабкин не сомневался в том, что он для своего счастья условия обязательно создаст, но грубая проза жизни вмешалась в его планы довольно безжалостным образом: в метро у Бабкина вытащили бумажник.

«Вот лох последний, – бранился Сергей, которому не столько было жаль денег, сколько новенького портмоне. – Догадался в задний карман сунуть, а! Сыщик хренов». Но бранные слова помогали мало. Вдалеке прогуливались мамаши с колясками, пищали дети, а время уходило зря. «Ну и черт с вами со всеми!» – непонятно к кому обратился Бабкин и уже собрался уходить, как вдруг увидел в кустах ее.

Странно, как он не заметил ее раньше.