Злодейский путь!.. [том 3-4]

— Что ты такое говоришь? — хрипло проговорил он.

Он потрясенно смотрел на сидящего перед ним человека. Кто вообще скрывается за этой надменной маской ехидства и самомнения? Как глубоко ранено это существо? Как хозяин Проклятого пика мог всерьез произносить перед ним ТАКОЕ? Как слова Муана смогли привести к этому? Шен часто бил его словами, словно плетью, и старейшина пика Славы относился к этому с философским смирением перед неизбежностью, как к части его натуры. К тому же, Шену все реже и реже удавалось его по-настоящему задеть.

(Или же он стал меньше стараться?..) Но никогда Муан не задумывался над тем, как к его словам относится сам хозяин Проклятого пика. Со свойственной себе прямолинейностью, он говорил то, что приходило ему на ум, и никогда не задумывался, что его слова могут быть истолкованы превратно. Но, если подумать… Такое сложное во всех отношениях существо, как хозяин Проклятого пика… Что, если он далеко не всегда слышал именно то, что пытался донести Муан? Что, если в силу своего жизненного опыта, в котором столько людей обращались к нему с ненавистью, он стал интерпретировать все в негативном свете? Сколько раз Муан ранил его словами или действиями, чтобы сейчас громкий крик и в принципе разумные доводы, которые ясно мыслящему человеку показали бы, наоборот, степень заботы о нем (разве не так?), привели его к мысли, что Муан хочет порвать с ним все отношения?

Шен продолжал сидеть перед ним, устало прикрыв глаза, и как удара ожидая его решения.

Какого еще, мать вашу, решения?! Но всего-то хотел, чтобы тот о себе лучше заботился! Сообщал ему о своих планах и своем самочувствии! О боги, как сложно! Как сложно! Как сложно!!

Муан потянулся к нему и, притянув к себе, обнял. Это походило на тот, первый раз, когда он нашел его в пещере, расстроенного из-за встречи со слепцом из своего прошлого и пытающегося исправить то, чего сам не помнил. Муан точно так же провел рукой по его волосам, вновь пытаясь стереть наваждение, в котором этот странный человек утопал, загнанный собственными мыслями.

— Я не покину тебя. И тебе не нужно ради этого меняться, — серьезным тоном произнес Муан. — Я просто беспокоился о тебе, вот и накричал.

Шен с трудом произнес следующие слова. Но раз уж начал, он должен был закончить.

— Ты… все правильно сказал. Я на самом деле думаю только о себе… И, знаешь… я никогда не думал, что должен менять в себе это качество…

— Не должен, — категорично произнес Муан.