Зимнее лето весны

После смерти Анны Михайловны – а я почти на сто процентов уверена, что в «Эгоп» приезжала она, – опять всплывают какие-то драпировки. При чем здесь они?

Сев в машину, я медленно поехала в сторону шоссе. В голове не было никаких конструктивных мыслей.

– Милый, – раздалось из радиоприемника, – исполни последнюю просьбу несчастной Полины.

Я бросила взгляд на панель. Ну-ка, что слушает моя подруга Валя? В последнее время развелось огромное количество станций, и каждая считает своим долгом запустить шоу, причем чем глупее, тем лучше.

– Говори, дорогая, – ответил вкрадчивый голосок.

– Нет! Не хочу! – взвизгнула тетка. – Конец!

Послышался резкий хлопок, потом заунывная мелодия, а затем вежливый баритон равнодушно произнес:

– На волнах радио «Не со всеми» транслировался спектакль театра «Занавес».

Я чуть не въехала в столб. Театр «Занавес»!

Когда я изучала телефон в рекламном агентстве «Панда», то выяснила, что кто-то обращался в этот театр. А перед смертью Анна Михайловна еле слышно произнесла: «Занавес…» Я решила, что она выразилась аллегорически. Мол, занавес, в смысле все, конец, умираю. Но сейчас мне в голову пришла иная идея. Вдруг несчастная старуха намекала на театр? И странная беседа о драпировках, которую вели люди, спешно прибывшие к месту гибели Викторовой… И слова ее таксисту…

Я хотела схватить мобильный, висящий на шее, нащупала кофту и больше ничего.

Глава 14

Торговый центр нашелся сразу. Стоило мне лишь подумать о необходимости сделать покупку – и пожалуйста, громада из стекла и бетона уже рядом.

Я оставила машину на парковке, вышла наружу, увидела, что туфли безобразно испачканы, и полезла в багажник за щеткой или губкой.

– И где твоя тачка? – спросил раздраженный басок.

Я выглянула из-под крышки багажника.