Зимнее лето весны

– И на основании столь скудных данных ты сделала выводы? Я бы еще понял тебя, имей мой отец в паспорте запись типа Улангуданкирдык Аполлинарьевич Пискоструйкин-Задунайский. Тогда ладно. Но Александр Григорьевич…

– Однако ты ездил в Тибет!

– Верно.

– И вернулся другим человеком.

– Совершенно справедливо.

– Как такое могло произойти?

Гарик отвернулся к окну."

"– Я пил безостановочно, хуже сапожника. Сорвался после одной крупной неприятности, она к нашему делу отношения не имеет, ушел в запой по-крупному. Доквасился до белой горячки и решил: хватит! Поехал в Тибет.

Я закивала.

– Тебе удалось!

– Не стану спорить, – улыбнулся Гарик, – но я не Кирсавин.

Я натянула одеяло до глаз и затряслась от озноба.

– А ты молодец, – неожиданно сказал Ребров. – Попала в тяжелую ситуацию, но сумела вылезти.

– Нет, – уныло ответила я, – только еще больше запуталась.

– Ты раскопала правду о смерти Таисии Денисовой, – сказал Гарик. – Все ведь случилось именно так, как ты и предполагала. Тело несчастной девушки Константин утопил в болоте. Он признался.

– Постой, постой… – забормотала я. – Кирсавин арестован?

– Да, – торжествующе ответил Ребров, – позавчера его взяли, теперь он плачет и кается.

– Но… дедушка, который дал ампулу Любе, это же было… когда?

– Какое сегодня число? – спросил вместо ответа Гарик.

– Пятнадцатое было с утра, – удивилась я.

– Нет, сейчас семнадцатое, вечер.

– С ума сойти!

– Когда ты вылила мне в лицо кефир, врач сделала тебе успокаивающий укол, – пояснил Гарик, – и ты проспала почти двое суток.

– Не может быть!

– Лучшего средства, чем сон, для преодоления стресса нет, – сказал Ребров, – тебе надо было успокоиться.

– Знаешь, почему еще подумала на тебя? – прошептала я. – Лена сказала, что у Кирсавина есть яркая примета.