Зимнее лето весны

 – Кстати, если насрут на пол, сами убирать будете!

Я удивилась ее бурной реакции, в особенности меня смутил пассаж про отправление естественных потребностей на пол. Вроде в «Панде» есть санузел.

Но тут дверь хлопнула, и в студии очутилась… коза, белая, чистая, с острыми рогами.

– Ненавижу! – топнула ногой Лиза и унеслась прочь.

– Привет, – кивнул мне Жорик и указал на козу: – Правда, милая?

– Симпатичная козочка, – осторожно согласилась я. – А мы разве рекламу «пис-пис» вновь снимаем?

– «Кап-кап», – поправил Жорик.

– А ты здесь при чем?

– «Матушка» и «Кап-кап» – это один холдинг, – пояснил рекламщик. – Молоко и соки – близнецы-братья. А вот и курочки!

Рабочий в синей спецовке внес широкую клетку из проволоки, в которой кудахтали взъерошенные несушки.

– И свинки! – радовался, словно маленький, Жорик, увидав еще одну перевозку, на этот раз с хрюшками.

– Живо, живо! – заорал из коридора Фомин. – Айн, цвай, заняли места!

В студию медленно вползали сотрудники, мрачные, словно им предстояло не ролик снимать, а идти на казнь.

– Больше задора, господа, – хлопнул в ладоши режиссер, – строим сцену. Жорик, излагай сценарий.

Рекламщик вынул из папки листок, откашлялся и произнес:

– Тихое деревенское утро. Молодая девушка Фрося идет по двору. Все радуются жизни. Куры щебечут, поросята улыбаются. Фрося доит козу, коза счастлива. «Матушка, – говорит Фрося и отпивает из крынки.

– Текст писал дебил! – кинулась в бой Лиза. – «Молодая девушка Фрося»! Вам встречались старые девушки?

– Был у меня случай, – захихикал оператор, украсивший сегодня лысину широкополой соломенной шляпой, – попалась баба, лет сорока, оказалась… старой девой. Во прикол!

– Не о том речь, – оборвала его Лиза. – «Куры щебечут»! Они что, канарейки? «Поросята улыбаются»!

– Текст написан мной, – каменным голосом заявил Жорик, – сценарий победил на конкурсе, начальство в восторге.

– Не лезь в бутылку! – гаркнул Фомин. – В споре рождается истина. Лиза, заткнись!

– Молчу, молчу, – закивала та. – Понимаю, Жорик у нас – Шекспир, его править нельзя. Просто непонятно, как заставить несушку щебетать? Мы же обязаны добуквенно соблюсти «пьесу».

– Замечательно прокудахтают, – заверил Жорик.

– А улыбка поросенка? – не успокаивалась Лиза.