Зимнее лето весны

Принести?

Я глубоко вздохнула. Похоже, незнакомец решил поухаживать за малоизвестной писательницей.

– Все, отстал, – засмеялся собеседник, – вижу, надоел вам до зубной боли.

Я решила показать хорошие манеры:

– Вовсе нет, просто здесь очень душно.

– А я уж подумал, что «марковцы» провели инструктаж, – развеселился мужчина, – велели не беседовать со всякими там «элефантами». Разрешите представиться, Игорь.

– Виола, – ответила я.

– Она же Арина Виолова, – уточнил Игорь.

– Вы знакомы с моими книгами? – пришла я в восторг и тут же разозлилась на себя.

– Конечно, – удивился Игорь. – Предлагаю выпить за ваш успех. Сейчас вы у подножия, но к горе уже приставлена лестница, скоро вскарабкаетесь на вершину.

– Вы уверены?

– Вне всяких сомнений, вы еще потесните Смолякову.

– Не хочу никого теснить, Милада замечательная писательница.

Игорь протянул мне бокал.

– Держите. Приятно встретить литератора, не льющего грязь на коллегу.

Не успела я моргнуть, как Игорь взял меня под руку, пришлось пить вино на брудершафт.

– А поцеловать? – засмеялся собеседник.

– Виола Ленинидовна! – рявкнул злой голос. – Здравствуйте вам!

Сквозь толпу ко мне спешил Федор, тогда еще заведовавший отделом пиара и рекламы.

– Какие люди! – восхитился Игорь. – Добрый день! Надеюсь, дела идут прекрасно?

– Великолепно, – еле сдерживая гнев, ответил Федор, – «Марко» цветет!

– Я рад.

– Киса моя! – зашипел пиарщик. – Какого хрена ты на глазах у всех лижешься с «Элефантом»? Ума лишилась? Завтра сплетни поползут: Арина Виолова замыслила побег!

– Откуда? – растерялась я.

– Из «Марко», – рявкнул Федор. – Погоди, ты что, не в курсе, с кем ручкалась?

– С Игорем, – ответила я. – Он так представился.

Федор закатил глаза.

– Глупее тебя лишь табуретка. Хотя чего я хочу от бабы, чей ай-кью ниже, чем у енота! Игорь Александрович Ребров, вот полное имечко подцепленного малоразборчивой в связях писательницей кавалера! Ферштейн?

– Найн, – вздохнула я.

– Хозяин издательства «Элефант». Он уже переманил у нас Перепелкину.

– Кто она такая? – растерялась я, кожей ощущая волну раздражения, исходящую от пиарщика.

– Сейчас пустышка, исчезла с рынка.