Живу тобой

Спустя полчаса вся компания, включая садовника, парней из охраны, Тину Никоновну и Константина Николаевича, расположилась в просторной кухне. Для этого пришлось раздвинуть стол и принести дополнительные стулья из кладовой. Но чай решили пить именно здесь, где еще витали ароматы свежей выпечки и душистого чая.

Сева зорко наблюдал за тем, как суетилась Клара. Мысленно отметил, что его подчиненным, охранникам, достались огромные куски, а ему, Севе, какой-то обрубыш. А ведь пироги у Клары Карловны всегда получались изумительными.

Как и сама Коростылева. Сева всегда обращался к новой кухарке по имени-отчеству, просто чтобы подчеркнуть сугубо деловые отношения. А ведь Клара была вполне милой девушкой, не глупой, с чувством юмора, золотыми руками и чудесной улыбкой. Особенно улыбка нравилась Всеволоду больше всего. Заразительная такая. Севе иногда приходилось сдерживаться, чтобы не улыбаться в ответ.

Вот и сейчас девчонка широко улыбалась, слушала похвалу в свой адрес и угощала всех, сидящих за столом.

А Сева обозлился. Сам не понимал, почему настроение его с каждой минутой становится все хуже. Честно пытался сохранить невозмутимость. И с великим трудом дождался, когда ребята проглотят свои порции.

— На осмотр периметра, марш! — негромко скомандовал Главков, вертя в руке недопитую чашку крепкого чая.

— Дмитрич, да мы только смотрели, — попытался возразить один из парней, но Сева пресек его слова тяжелым взглядом.

В итоге парни испарились из дома, а Тина Никоновна бросила на Севу долгий взгляд.

— Кому добавки? — весело уточнила Клара. — Тина Никоновна? Ваш любимый, с грибами, еще остался! Не хотите кусочек?

— Ой, нет, Кларочка, спасибо, — заулыбалась Тина Никоновна. — Еще кусочек, и я лопну!

Сева подтолкнул свою пустую тарелку в сторону Клары и сухо проговорил: ""Мне можно"".

А вот Клара Карловна, бросив ехидный взгляд на мужчину, отвернулась и произнесла:

— Что ж, если больше желающих нет, то уберу.

Тина Никоновна тихонько рассмеялась, Константин Николаевич сделал вид, что не расслышал. А Севе показалось, что на него только что вылили ведро с той самой водой, которой он мыл полы здесь, убирая свои следы.

Главков исчез из кухни, негромко прикрыл за собой двери, и как был, без шапки и куртки, вышел на улицу.