Живу тобой

— Ваш чай, Тиша Никоновна, — сообщил Константин Николаевич и поставил чашку передо мной. И чашка моя любимая, и джем клубничный, мой любимый, и стул старик придвинул заботливо, только бы я не ворчала. А ведь был повод! Был!

Ох уж эта мужская солидарность! Ну погодите! Рожу я дочку, поглядим тогда, кто окажется в меньшинстве!

Но, кажется, весь мир восстал против меня. Даже мама вдруг спокойным замечанием приостановила поток моих жалоб и нытья:

— Тина! Хватит жаловаться на мужа! Или мы с папой заберем его к себе на недельку.

А я вздохнула.

— Угу! Так я вам и отдала своего мужа! — с обидой в голосе ответила я.

— Я вас тоже обожаю, Кассандра Юрьевна! — выкрикнул Самуил так, чтобы мама наверняка услышала.

— Предатели! Кругом одни предатели! — проворчала я, а Сэм, улыбнувшись, подмигнул мне и вернулся к уничтожению пирожков.

Вот где справедливость? Пироги Кеша готовил для меня, а ест их Молотов.

Одним словом, предатели!

Более того, мое негодование было направлено не только не непереносимость пирогов с рыбой, так еще и на то, что Молотов запретил мне появляться в офисе. Даже был готов сам привозить все нужные мне документы, только бы я не покидала территорию нашего особняка.

Мама посмеялась, посоветовала прогуляться, поплавать, позаниматься какой-нибудь ерундой, и уже оставить мужа в покое. Но ведь мне было скучно.

Попрощавшись с родительницей, я отложила телефон. Выпила половину чашки ароматного чая, не сводя взгляда с довольного лица Самуила.

— Не дуйся, — подмигнул Сэм.

— И не начинала еще, — скривилась я. — Передай своему другу, чтобы в следующий раз пироги были с мясом! Или клубникой. С вишней можно еще. А в идеале — с грибами.

— Не переживайте, Тиша Никоновна, я уже взял на себя смелость связаться с ""Эйфорией"", — вмешался в наш разговор Константин Николаевич. — Обещали в скором времени доставить.

— Ну хоть кто-то заботится о моих желаниях! — воскликнула я, сжала руку старика в жесте благодарности и потянула так, чтобы наш незаменимый дворецкий присел с нами за стол. Меня умиляло то, как старичок ласково обращался ко мне. До встречи с Сэмом никто не звал меня Тишей.