Жизнь Будды

И когда радостный Вимбасара вернулся к себе во дворец, Учитель отправился в Капилавасту.

12. История Висванатры

Раджагриху отделяло от Капилавасту немалое расстояние, а Учитель к тому же шел медленно. Поэтому Удаин решил отправиться вперед и сообщить Суддходане, что сын его уже в пути, и вскоре они увидятся. Царь должен лишь набраться терпения и отбросить уныние.

Удаин пролетел по воздуху и в мгновение ока оказался во дворце. Он нашел царя пребывающим в глубоком отчаянии.

— Господин мой, — сказал вестник, — осушите слезы.

Скоро Ваш сын прибудет в Капилавасту.

— О, это ты, Удаин! — воскликнул царь. — Я думал, что ты тоже забыл передать мое послание, и уже потерял надежду когда-нибудь увидеть моего любимого сына. Но ты наконец вернулся и принес самую радостную весть. Я больше не буду плакать; я с нетерпением буду ожидать той благословенной минуты, когда глаза мои снова увидят сына.

Он приказал приготовить для Удаина прекрасную трапезу.

— Я не буду есть сейчас, мой господин, — сказал Удаин. — Я не прикоснусь к пище, пока не узнаю, хорошо ли служат моему Учителю.

Царь возразил:

— Я хочу, Удаин, чтобы ты получал от меня пищу каждый день. И я хочу также, чтобы сын мой получал пищу из моих рук в каждый из дней его путешествия, которое он предпринял ради меня. Ешь, а затем я дам тебе пищу, которую ты отнесешь Благословенному.

Когда Удаин поел, то ему дали чашу с самой лучшей пищей для царского сына. Он метнул чашу в небо, затем сам поднялся над землей и улетел прочь.

В конце концов он прибыл в Капилавасту. Для встречи все сакьи собрались в парке, изобильном цветами. Но среди них были гордецы, которые говорили:

— Здесь есть люди постарше Сиддхартхи! Почему они должны воздавать ему почести? Пусть дети, пусть юноши и девушки склонятся перед ним; но те, кто старше его, будут высоко держать голову!

Благословенный вступил в парк.

— Сын мой! — воскликнул он. Его голос пресекся, слезы радости потекли по щекам. Медленно царь склонил свою голову.

Когда сакьи увидели, что отец воздает почести сыну, все они простерлись ниц в знак полного смирения.