Жестокое и странное

 – Она избегала смотреть мне в глаза, устроившись в кресле. – Хотите, чтобы я сейчас открыла?

– На свое усмотрение.

Ногтем большого пальца она аккуратно отлепила клейкую ленту и стала разворачивать. Разгладив оберточную бумагу, она бережно сложила ее так, словно собиралась потом еще использовать, затем положила ее себе на колени и открыла черную коробочку.

– Ой! – еле слышно вырвалось у нее, когда она развернула красный шелковый шарфик.

– Я решила, что он будет хорошо сочетаться с вашим черным пиджаком, – сказала я.

– Как красиво. Как вы внимательны, доктор Скарпетта. Мне еще никто никогда не привозил ничего из Сан-Франциско.

От выражения ее лица у меня сжалось сердце, и тут мой взгляд упал на окружавшую обстановку. На Сьюзан был желтый махровый халат с обтрепанными манжетами и черные носки, принадлежавшие, судя по всему, ее мужу. Дешевая мебель выглядела довольно потертой, с лоснящейся обивкой.

Сьюзан поймала мой взгляд, и ей стало не по себе.

– У вас такой порядок, – сказала я.

– Вы же знаете, насколько я навязчиво-обязательная.

– Да уж. Если вообще можно сказать о морге, что он выглядит замечательно, то это – про наш.

Она аккуратно сложила шарфик и положила его назад в коробку. Поплотнее запахнув халат, она молча смотрела на пойнсеттию.

– Сьюзан, – мягко начала я, – вы не хотите рассказать о том, что происходит? Она не подняла на меня глаз.

– В то утро вы вели себя довольно странно. На вас не похоже не ходить на работу, а потом вообще оставить ее, даже не позвонив мне.

Она глубоко вздохнула.

– Простите меня. В последние дни у меня что-то все из рук вон плохо.

– Я понимаю, что вы, должно быть, тяжело переживали смерть своей сестры.

– Мы были близнецами. Не на одно лицо. Джуди была гораздо симпатичнее меня. Отчасти из-за этого все и вышло. Дорин ревновала ее.

– Дорин – это та самая «ведьма»?

– Да. Простите. Я не хочу больше иметь дело ни с чем подобным. Тем более сейчас.