Жестокое и странное

– Сейчас? – Сьюзан держала скальпель наготове.

– Нет. Сфотографируйте ожоги на голове. Необходимо их измерить. Затем извлеките язык.

– Черт, – с досадой воскликнула Сьюзан, – кто последний пользовался фотоаппаратом?

– Извиняюсь, – отозвался Филдинг. – Там не было пленки. Я забыл. Кстати, это ваша обязанность следить за пленкой.

– Было бы неплохо, если бы вы предупреждали меня о том, что она кончилась.

– Женщины, как правило, отличаются большей интуицией. Я не знал, что должен вас предупреждать.

– Я измерила ожоги на голове, – сказала Сьюзан, пропуская мимо ушей его замечание.

– Хорошо.

Показав ему свои записи, она принялась за язык.

Марино отшатнулся от стола.

– Боже, – повторил он. – Это не для меня.

– Температура печени сорок и пять, – сказала я Филдингу.

Я взглянула на часы. Смерть наступила час назад. Уоддел еще не остыл. Он был очень крупным. От электрического стула тело нагревается. При вскрытии менее крупных людей температура их мозга достигала сорока трех градусов. Правая голень Уоддела была еще горячей на ощупь, мышцы в спастическом сокращении.

– С краю небольшая ранка. Ничего существенного, – сказала Сьюзан, показывая мне.

– Он так сильно прикусил язык, что столько крови? – спросил Марино.

– Нет, – ответила я.

– Из-за этого уже поднялся шум. – Он повысил голос. – Я думал, что вам это небезразлично.

Положив в некотором замешательстве скальпель на край стола, я вдруг поняла.

– Вы были свидетелем.

– Да. Я же говорил вам. Все посмотрели на него."

"– На улице не совсем спокойно, – продолжал он.

– Что значит «не совсем спокойно»? – переспросила Сьюзан.

– На Спринг-стрит с утра болталась кучка каких-то набожных типов. Им как-то удалось пронюхать, что у него кровотечение. А когда машина с телом отъехала, они как полоумные двинули сюда.

– Вы видели, когда у него началось кровотечение? – поинтересовался Филдинг.

– Да, конечно. Ток включали дважды. В первый раз послышалось такое громкое шипение, словно пар выходит из радиатора, и из-под маски потекла кровь.

Сьюзан включила пилу «Страйкер», и никто не пытался перекричать громкий звук, пока она пилила череп. Я продолжала заниматься органами. Сердце было здоровым, коронарные сосуды в отличном состоянии. Когда пила смолкла, я вновь стала диктовать Филдингу.

– Вес? – спросил он.

– Сердце – сто шестьдесят восемь, и единственная спайка левой верхней доли с дугой аорты.