Жестокий обман

— Как я смогу работать в течение следующих восьми месяцев, если ты будешь так выглядеть? — Он стонет мне в ухо и упирается своей эрекцией в мой голый живот.

— Мы можем работать в постели, — предлагаю я, только наполовину шутя. Потому что Даниил по-прежнему сводит меня с ума, как и в первые дни. Мне по-прежнему достаточно одного его затянувшегося взгляда, чтобы почувствовать слабость в коленях.

— Мне нравится эта идея, printsessa. Ты все еще будешь моей шлюхой? — шепчет он, его пальцы набирают скорость, входят и выходят из меня, поглаживая маленькие кружочки по моему набухшему бутону.

Приглушенный крик удовольствия вырывается из моего рта, когда его слова доводят меня до грани. Звуки, издаваемые его пальцами в моей влажной киске, отдаются между нами, как эротический саундтрек. Он не ослабевает, даже когда я откидываю голову назад и впиваюсь ногтями в его плечи. Мои бедра приподнимаются, усиливая трение, и Даниил дает мне то, что мне нужно, проникая двумя пальцами в меня еще глубже.

— Ты так хорошо меня принимаешь. Ты такая мокрая для меня. Уверен, ты сможешь принять еще больше.

Он добавляет третий палец, заполняя меня так основательно, что это жжет самым восхитительным образом. Мои внутренние мышцы сжимаются в его руке, горячее, нужное давление нарастает, пока все мое тело не содрогается в экстазе, удовольствие пульсирующими волнами исходит из моего ядра, и я содрогаюсь от прилива жидкости, стекающей по моим ногам.

— Черт, — прохрипел он, поднимая руку, чтобы я могла видеть. — Ты обрызгала меня. — Развратным жестом он облизывает свои пальцы от основания до кончика. — Мм, десерт. Теперь ложись на кровать.

Я резко вдыхаю, мое тело покалывает от предвкушения того, как он возьмет все в свои руки. В спальне он властный, как черт, и мне это нравится.

Расположившись в центре кровати, я ложусь на спину и позволяю своим ногам раздвинуться, полностью открывая перед ним двери, как на шведском столе.

— Ты чертовски совершенна. Ты знаешь об этом? — Мое сердце бьется в тройном ритме, когда он опускает голову, проводит языком по моему правому соску, затем переходит к левому, но так и не делает глубоких потяжек, которых я так жажду.