Жестокий обман

Большую часть своего образования я училась в международной французской школе.

— Это так приятно, у меня теперь редко бывает возможность говорить по-французски, — добавляет она. Лайла обводит глазами комнату, обращая внимание на других женщин, работающих рядом. Никто не поднимает глаз в знак уважения. Я предполагаю, что эти местные женщины говорят только по-испански и немного по-английски.

— Они причинили тебе вред? — спрашивает она по-французски, продолжая работать. Тон у нее легкий, но в ее вопросе есть смысл.

— Я в порядке, — отвечаю я, не понимая, к чему она клонит.

Она снова улыбается, создавая впечатление, что мы просто ведем светскую беседу.

— Не волнуйся, я здесь, чтобы помочь. Просто сохраняй спокойствие, мы вытащим тебя отсюда.

Мы? Кем «мы» могут быть? Даниил не стал бы преследовать меня, верно? Не после письма, которое я ему оставила. Другой вариант — ФБР. Я не уверена, откуда они узнают о моем местонахождении, но это огромное федеральное агентство.

В любом случае, надежда теплится.

Я не отрываю глаз от зеркала перед собой, как будто любуюсь собой.

— Кто тебя послал? — бормочу я.

— Друзья, — осторожно отвечает она.

— Что мне делать?

— Ничего. Соглашайся со всем, что они задумали. Веди себя как обычно. Мы заберем тебя, когда придет время.

Я киваю и тяжело сглатываю, нервы берут верх.

— Отлично, — говорит она, переходя на английский.

— Конечно. — Я бросаю на нее еще один многозначительный взгляд, который, как я надеюсь, выражает мою благодарность, пока ее команда снимает с меня платье, заменяя его большим удобным халатом.

Я поворачиваюсь к двери, но останавливаюсь, когда мои пальцы ложатся на дверную ручку. На небольшом столе у стены лежат маленькие четырехдюймовые ножницы для обработки деталей. Не успев додумать эту мысль, я сунула ножницы в большие складки халата. Мне могут помочь, но в первую очередь я верю в то, что помогу себе сама. Ведь ФБР не убьет моего дядю, они только арестуют его. А я хочу видеть, как его кровь окрашивает землю под моими ногами.