Жеребец

– То, что я сказал тебе, строго между нами… Поняла? – его зрачки сузились как у кобры, облюбовавшей себе жертву.

– Да, конечно… Конечно…

– А ещё вот! – он достал банковскую карту и протянул её мне. – Тут небольшая сумма! Думаю, на пару месяцев точно хватит…

– Деньги?! – поморщилась, ощущая безумную слабость во всём теле. Когда же уже этот день закончится?!

– Именно. У меня ведь перед тобой должок…

– Какой ещё должок?! – брови непонимающе поползли вверх.

– Ну, тогда, в школьной столовой – это я поставил тебе подножку! А прилетело бедняге Эрику! – уголок его нижней губы приподнялся, и зеленоглазый брюнет послал в меня хитрую улыбку.

– Ну, да, конечно… Как я сразу не догадалась! Но знаешь, Демиан, по сравнению с тем, что происходило после, я уже и забыла об этом… – горько усмехнулась, потирая пальцами пылающие щёки.

– Но с другой стороны, с того дня вы с Эриком вцепились друг в друга как два электрода… Идеальная химическая реакция! Он очень изменился! Да, были девушки в Штатах, но Эрик закрылся даже от нас… Прекратились игры, споры, безбашенные тусовки… Он решил доказать отцу, что сможет прожить и без его бабла! Хорошо, что мы с Вильямом были не ограничены в средствах, и поддержали идею Эрика с бизнесом! Но подробнее обо всем, думаю, он сам тебе расскажет…

– Спасибо тебе за этот разговор… Но я не могу взять деньги! Извини, но нет! – Демиан пожал плечами, после чего кивнул мне на прощание и скрылся за дверью.

* * *6 дней спустя

Тёплый солнечный зайчик скакал на моём лице, отчего приходилось немного жмуриться. Тем не менее, на душе было так хорошо и спокойно, что хотелось танцевать, задорно виляя бедрами.

Я уже почти неделю жила одна в нашей старой квартире, правда, предварительно поменяв входной замок. Так, на всякий случай. Наконец-то, смогла вздохнуть полной грудью. Больше никакого контроля и сумасшедших выходок – только мои собственные желания и мечты! Невидимые путы и оковы спали, а мои бесконечные страхи рассыпались в прах.

Распахнула занавески, позволяя солнечному свету залить каждый уголок моей спальни, а затем открыла окно и вздрогнула, когда душу пронзил звон колокола, доносящийся с Нотр-Дама.