Женский приговор

– Вовремя ты постриглась налысо, как знала прямо, – усмехнулся он и надел на Наташу футболку, – что ж, ребра вроде целы, а остальное надо наблюдать. Точно в клинику не хочешь?

– Точно. Не могу я людей так подвести!

– Да понятно… Ладно, ложись в кровать. Есть-пить я тебе не дам, пока не появится ясность.

Глущенко расстелил постель, заботливо накрыл Наташу одеялом, а через минуту она услышала, как он одевается в прихожей. Стало очень грустно, что он уходит, но он и так сделал все что мог и даже немножко больше. Кто она ему? Не возлюбленная, не друг, наоборот, дочь врага, и все же он приехал…

Хлопнула дверь.

Даже не попрощался, неужели решил, что она так быстро заснула? Или в своей резкой манере дал понять, чтобы она ничего больше не ждала? Наташа вздохнула. Эх, знать бы еще, что она говорила по телефону. Как, интересно, эта светлая мысль – позвонить Альберту Владимировичу – родилась в ее травмированной голове, когда она не помнила даже себя? Вообще, как она дошла до своей квартиры, открыла дверь, набрала номер и говорила, а теперь ничего не помнит… Чудеса!

Наташа прислушалась к себе.

Болит голова, немного подташнивает, на затылке явно зреет шишка, и на этом вроде бы все. Пока лежишь. А если понадобится встать, например, в туалет? Даже думать не хочется. А ведь завтра в суд. Ладно, дойдет как-нибудь. За руль в таком состоянии нечего садиться, поэтому вызовем такси. А там уж справимся как-нибудь, в конце концов, на стуле сидеть – это не у операционного стола стоять. Мы же врачи, а врачи работоспособны в любом состоянии!

Наташа подбадривала себя этими лозунгами, как вдруг услышала звук открывающейся двери.

Стало страшно. Неужели нападавший забрал ключи и решил ими воспользоваться?

– Машина твоя цела, – услышала она низкий голос Глущенко, – похоже, ты ее даже закрыла.

– Странно… А сумочка моя где?

– В Караганде. Хотя подожди-ка, кажется, вот она. Посмотри, эта?

Наташа приоткрыла один глаз. Альберт Владимирович стоял на пороге комнаты, держа в руках ее любимый ридикюльчик. Это была очень дорогая фирменная сумка, привезенная папой из ГДР, она представляла известную ценность даже сама по себе, а не только из-за содержимого, поэтому очень странно, что грабители ее не взяли.

– Тогда непонятно, – Наташа наконец заметила, как хрипло и слабо звучит ее голос, – с какой целью на меня напали? Проводили учения, что ли? Может, я сама поскользнулась и упала?

– Вниз головой если только, – буркнул Глущенко.

– Черт, вообще ничего не помню!

– И не старайся пока.