Женский приговор

Тем временем понадобилось срочно напечатать статью на английском языке для публикации в международном журнале. С русской клавиатурой дядя обращался сносно, но латинскую раскладку совсем не знал. Пока бы он натюкал статью одним пальцем, срок приема рукописей истек, поэтому он обратился к знакомой машинистке. Заваленная работой по брови, та отнекивалась, но дядя, не теряя хладнокровия, соблазнил ее заколкой. Решил, что племянницы выросли и научились договариваться, и поклялся себе, что из следующей поездки привезет им что-нибудь посущественнее и в двух экземплярах.

– Вот так, – вздохнул свидетель, – знаете, мне было так неловко, что я не повидался с девочками. К брату на работу заехал, передал сувенир, и все. Думаю, в следующий раз уж приду с нормальными подарками, а…

Он махнул рукой.

Подождав немного, пока он успокоится, Ирина выяснила данные машинистки и хотела отпускать биолога со свидетельского места, но тут вдруг попросил слово Бабкин.

– У вас сохранился кассовый чек? – спросил он напористо.

Биолог в изумлении уставился на помпрокурора.

– Отвечайте, свидетель.

– А зачем он мне? Деньги мои, а не государственные, не под отчет, и возвращать товар я не собирался…

– То есть чека у вас нет?

Бабкин торжествующе осклабился, а биолог вдруг совершенно киношным жестом почесал темя, взлохматил волосы и протянул:

– А вы знаете, может быть, и есть. Не уверен, но такое возможно. На кассе я расплатился сразу за все, и чек сунули мне в пакет с детскими куртками.

– Тогда как доказать, что вы купили именно две заколки, а не одну?

Биолог вцепился в край свидетельской кафедры:

– Вы, товарищ, хотите сказать, что я плету всякие небылицы ради того, чтобы выгородить убийцу родной племянницы? Вы сумасшедший?

– Свидетель, чуть-чуть сдержаннее ведите себя, пожалуйста, – мягко сказала Ирина.

– Если чек не найдется, то вместе со мной ходил коллега, он сможет подтвердить, что я две заколки покупал!

Бабкин, кажется, хотел что-то сказать, уже открыл рот, но передумал и заткнулся. Ирина с удивлением заметила, что он нервничает так, что не может этого скрыть.