Женский приговор

Только это одно и привлекает, потому что правды у диссидентов нет.

Преследование за инакомыслие опасно тем, что утрачивается разница между мыслью, словом и делом. Эта идея пришла Надежде Георгиевне, когда она застегивала молнию на сапоге, и показалась такой важной, что она застыла со вторым сапогом в руках.

Действительно, если ты, сидя на своей замызганной кухне в растянутых трениках, шепотом высказываешься, что Брежнев – дурак, это уже гражданский подвиг. Есть чем гордиться. На производстве можно не надрываться, ты уже молодец, попер против КГБ.

Пошушукались ночью за бутылкой – все, красавцы, болеем за страну. Можно проспаться и утром идти на завод, дрожащими с похмелья руками кривые гайки точить. А что слова никуда не упали и всходов не дали, так какая разница.

И не обязательно гайки. Можно создавать невыносимо скучные фильмы, писать тяжелые и неудобоваримые, как плохой студень, романы, восхваляющие советскую власть, продвигать заведомо ложные научные гипотезы ради материальных благ, а для морального удовлетворения тявкнуть разок в узком кругу про империю зла и до конца жизни гордиться собой.

Только это называется не гражданская смелость, а двурушничество.

Неужели Наташа была права, когда говорила, что надо разрешить людям петь, о чем они хотят?

Надежда Георгиевна поспешно натянула второй сапог и отправилась в школу. Сегодня она обещала Василию Ивановичу присутствовать при разговоре с Катиной мамой.

На улице резко потеплело, в шубе жарко, поэтому пришлось доставать демисезонное пальто. Надежда Георгиевна поморщилась – в каракуле она нравилась себе гораздо больше: солидная, представительная дама, типичная жена военнослужащего, а в пальтугане пятилетней давности выглядит как уборщица. Надо что-то доставать, но где и на что? В магазинах иногда можно поймать приличную ткань на пальто, надо искать, охотиться, только денег все равно нет. Что не грохнули на бабушкин санаторий, то лежит для банкета по случаю защиты докторской.

Подойдя к входу в школу, Надежда Георгиевна быстро расстегнулась и распахнула пальто, чтобы все видели не старую тряпку, а приличный костюм. Вот, кстати, еще одно объяснение распахнутой верхней одежде у погибших девушек.