Женщина с берега

Неужели этому не будет конца? Нет, не будет, она знала это. Тот, на кого однажды упал магический свет Андре Бринка, никогда не будет свободен. Это своего рода проклятие, заключающееся в том, чтобы приносить горечь другим. Но он, конечно, не подозревает о том, что фрекен Антонетта Микальсруд тоже больна им. И он не должен знать об этом!

В эту ночь ей приснился Имре. Его глаза сияли, глядя на нее. «Мы не забываем о тебе, — сказал он ей. — Все будет хорошо!»

По пути домой она встретила полицейского, который им так помог.

На этот раз он остановил ее.

— Фрекен Микальсруд, — сказал он, — я долго размышлял о вашей поездке в Швецию. Что там, собственно, произошло?

Помедлив, Нетта сказала:

— О, так много событий! Так много неприятного.

— Мой отчет будет неполным без упоминания об этой поездке в Швецию, — сказал он с какой-то странной неуверенностью. — Вы… не могли бы вы рассказать мне об этом?

— Э-э-э… видите ли… Да, конечно, могу.

— Ничего, послушаем. Не могли бы вы рассказать мне об этом прямо сейчас?

— Здесь? На улице?

— Нет, нет. Если Вы еще не обедали, мы можем пойти в нашу столовую и перекусить. Плачу, разумеется я!

Дома ее никто не ждал, и она согласилась.

Столовая эта была гораздо проще того ресторана, где она обедала с Андре. Сначала ей стало не по себе при виде пьющих пиво мужчин, но вскоре она поняла, что они совершенно безобидны.

Полицейский предложил ей пиво, но она отказалась, зато выпила вина.

И когда она принялась рассказывать, он вынул свой блокнот и стал записывать.

— Для отчета, — пояснил он.

Но вскоре он отложил перо и с недоверием уставился на нее. Неужели фрекен Микальсруд подшучивала над ним? Нет, похоже, что она не шутила.

— Это Люди Льда, понимаете ли, Альфред (они называли друг друга по имени, не переходя на «ты», что казалось ей слишком интимным).

— «Сборище ведьм и колдунов», — процитировал Альфред глубокомысленно. — Молодой господин Бринк сам признался в том, что его мать… в некотором смысле колдунья.

Услышав имя Андре, Нетта снова почувствовала боль в груди. Она надеялась, что по ее глазам этого нельзя было заметить, хотя боль эта пронизывала ее насквозь.