Женщина с берега

 — Пусть узнает, кто он такой!

— Да, это было бы занятно! А что если он невиновен? И тогда все узнают об одном полицейском, который распускает вздорные слухи, а также об одной конторской служащей.

— Вряд ли, — сказал Нетта.

Опершись на письменный стол, он тяжело поднялся. Казалось, на его плечи навалилась вся тяжесть мира.

— Идемте! Прямо в ратушу! А по дороге обдумаем, что нам делать. Может быть, нам следует начать все-таки с Эгиля Холмсена? — с надеждой спросил он.

И они поспешили в здание административного совета.

Увидев их, он помахал Нетте письмом.

— Наконец-то я вас увидел! — воскликнул он. — Я хожу сюда каждый день. Это вы послали мне письмо? А это тот самый «клиент», если я не ошибаюсь?

Он свирепо посмотрел на Андре.

Все в ожидании остановились.

— Да, — ответила Нетта, стараясь сохранить самообладание, но, судя по ее дрожи, ей это не удавалось.

— В таком случае я должен сказать вам, чтобы вы впредь не посылали мне домой таких писем! К счастью, мне удалось перехватить его раньше, чем оно попало в руки моей жены.

Немного успокоившись, он обратился к Андре:

— Ну, как обстоит дело с наследством? Что мне причитается?

— К сожалению, ничего, — ответил Андре, ничуть не сожалея об этом. — Наследницей является Петра, нам удалось проследить родственные связи.

Эгиль Холмсен рассердился.

— Так я и поверил! — воскликнул он. — Все это сплошное надувательство! Зачем же вам тогда понадобилось это письмо? Проклятые снобы!

С этими словами он ушел, и никто не задерживал его.

— Да, во всяком случае, он не налетчик, — констатировал полицейский. — Он играет в открытую.

Теперь оставался только Теодор Брандстедт. И полицейский еще не знал, как ему быть в сложившейся ситуации.

Вид у него был подавленный.

13

Они растерянно стояли в зале административного здания, боясь действовать дальше.

— Мы поднимемся наверх, все четверо, — решил Андре.

— Вряд ли это будет тактично, — озабоченно произнесла Нетта.

— Плевать на это, — заявил полицейский, которому не хотелось говорить с глазу на глаз с «власть имущим». — Вы все в этом замешаны. И лучше всего было бы явиться к нему домой. Но идемте наверх!

Они стали медленно подниматься по лестнице. Никто не пылал энтузиазмом — и прежде всего Мали.

У Брандстедта был секретарь, который сообщил им, что «великий» сможет принять их минут через десять.