Женимся! Семья за одну ночь

Взмахнув кудрями, Маруся открывает холодильник, находит тетрапак с молоком, пробует, не скисло ли оно, и только потом наливает в кофе, предназначенное мне. Минуту спустя ставит кружку на стол передо мной."

"- Приятного, - не забывает пожелать.

Эспрессо для папы она оставляет на столешнице. Видимо, Высоцкий пьет его на бегу перед тем, как умчаться по делам.

Наблюдаю, как семилетняя кроха хозяйничает на кухне, а у самой глаза щиплет от подступающих слез. Она ведь таким образом потерю матери компенсирует. Заботится об отце, ухаживает за ним, готовит кофе с утра… Делает все то, чем обычно занимается жена.

Больно… Прижимаю руку к горлу, где застрял колючий ком. Душит, не позволяет говорить.

Бедная девочка... Они оба несчастные...

- Давай помогу! – откашлявшись, подскакиваю с места.

- Блинчики умеешь? – лукаво ухмыляется она, взбалтывая остатки молока в пачке.

- Легко, - занимаю ее место у плиты.

Достаю сковороду, набираю из холодильника все ингредиенты, замешиваю тесто.

- Так, Сашка, ты мне нравишься, - доносится позади меня.

- Отношения между двумя людьми гораздо сложнее, - мягко объясняю и оглядываюсь, спотыкаясь о непонимающий взгляд девочки. – Недостаточно просто приказать…

- Пф! Да папка вот у меня где, - сжимает кулачок и показывает мне.

- А он об этом знает? – заливисто смеюсь.

Стоит лишь представить, что гроза всех рестораторов Высоцкий под каблуком у семилетней доченьки, как меня пробирает на дикий хохот. Смахиваю слезы со щек, едва не сгибаясь пополам.

- Он меня обожает, - важно и самодовольно заключает она, развалившись на стуле.

В этот момент так своего отца напоминает, что мне становится не по себе. Передергиваю плечами, прогоняя полчище мурашек, вздумавших устроить парад на моей коже.

- Марусь, иди переоденься и руки помой, - напоминаю ей. - Только папу не буди! Он разозлится.

- О-кей, - подозрительно быстро вылетает из кухни.

Занимаюсь завтраком. Пританцовывая, на автомате повторяю рутинные движения – и вскоре на тарелке вырастает гора блинчиков. Выливаю в сковороду последнюю порцию теста. Жду, пока поджарится, и слышу тяжелые шаги за спиной.

Это явно не Маруська…

- Александра! – мое имя гремит на всю кухню, словно проклятие или ругательство.