Жена криминального авторитета

— Не будет, — кивнул тот.

— Хорошо, пока свободен.

Котов молча кивнул и направился к выходу.

Набрал начальника службы безопасности.

— Найди мне информацию на девчонку Котовых, — бросил я в трубку.

Саша

Два года назад

«Почему, господи, ну почему ты так жесток, зачем, зачем ты его забрал? У меня ведь никого, кроме него в этом мире больше нет», — плакала я, стоя возле свежей могилы, на которой рядом с крестом красовалась табличка с надписью: «Краснов Александр Владимирович».

— Как ты мог, как ты мог меня оставить, ты же обещал, обещал быть рядом! — закричала я, падая на колени, — у меня кроме тебя никого нет, папа, — обращалась я к приемному отцу.

— Вставай, — послышалось из-за спины, — хватит сюда приходить.

— Отпусти меня, какое тебе дело? — зашипела я на сводного брата, — я никогда не была Вам нужна, с чего сейчас такая забота? Оставьте меня в покое!

В ответ получила сильный удар по лицу, брат и мачеха не особо со мной церемонились, поднимать на меня руку было делом обыденным, я, конечно, могла ответить, да что там, я спокойна могла переломать ему руки, засунуть их ему в одно известное место и прикопать на этом самом месте, но было рано, я еще не узнала всего, что должна была.

После смерти Саши органы опеки отдали меня на попечение семьи моего отца, они были единственными живыми родственниками и на мое «счастье» согласились принять меня в свой дом, дом, который я ненавидела всей душой.

Я бы выжила и в интернате, не согласись они меня взять, я мало чего боялась в жизни, особенно теперь, когда Саша погиб и мне больше нечего было терять, но окажись я в интернате, мне было бы куда сложнее добраться до «семьи» и до тех, кто был замешан в смерти моего родного отца.

«Ты должна быть всегда на шаг впереди, голова должна оставаться холодной, что бы не случилось, Саня, помни об этом», — твердил мне Саша, как мантру.

Никто не знал, кем он был, никто не знал о его прошлом, данные о нем были давно стерты и для всех он являлся простым помощником и другом моего родного отца. О его прошлом знала только я, даже фамилия на табличке была ненастоящей, все, что было настоящим — только имя: «Александр».