Жена на выход

 — А мы с принцессой Александрой пойдем выпьем молочка, а потом погуляем во дворе. Погодка отличная! — эту фразу она уже адресовала внучке, взяв ее на руки и целуя в пухлые щечки.

Алекса внимательно смотрела на бабушку, словно анализируя, что та говорит. Сама же малышка пока что не произнесла ни слова, как будто ждала удобного случая…

— Вставай, лентяйка, — подмигнула мне мама. — И чтоб через час тебя здесь не было!

Амелия уверена, что сегодня я уезжаю с друзьями на пикник за город. Эту идею мама восприняла радостно: она все время твердила, что я должна отдохнуть и развеяться, а не тухнуть целыми днями в офисе.

Убрала волосы, слегка подкрасилась, натянула футболку и джинсы — пикник же! — и уложила в сумку вечернее бирюзовое платье из жатой ткани, которая практически не мнется, а еще туфли и косметичку.

Спустилась в гостиную и краем глаза заметила какое-то движение на мониторе видеонаблюдения. Присмотрелась: к дому подъехала машина, и из нее неспеша вышел Макс, направляясь к воротам. Он совсем свихнулся?..

Я выскочила во двор, где гуляла моя малышка, быстро поцеловала ее, попрощалась с мамой и поспешила на улицу. Там я буквально налетела на Макса, сразу же с силой оттолкнула его, чтоб он даже мельком не смог увидеть Алексу, и быстро закрыла за собой железные двери.

Раздраженно взглянула на Стравинского, но высказывать ему что-то не было времени… и смысла, поэтому просто зашагала к машине. Приоткрыла заднюю дверцу, но Макс мгновенно оказался рядом и, захлопнув ее, распахнул переднюю.

— Дорога предстоит долгая, — объяснил он. — Здесь тебе будет удобнее.

Его логики я не поняла, но сейчас был не самый удачный момент для сопротивления. Макс не должен увидеть Алексу, а Амелия не должна увидеть Макса.

Села в машину и, дождавшись, когда Стравинский займет водительское место, прошипела:

— Ты с ума сошел?

— И тебе добрый день. Что с внешним видом? — недовольно окинул меня взглядом.

— Официальная версия: у меня пикник с друзьями. Было бы странно, если бы я вырядилась в платье и каблуки! Все в сумке — у тебя переоденусь, — буркнула Стравинскому, слыша его глухое покашливание.