Жена Эмина. Его наследник

К этому причастно другое, совсем другое. Нечто горькое и сладкое одновременно, болезненное и в то же время неизбежное.

- Сынок, а кто обижает?

Эмин переменился в лице. Затем бодро опустил холодный металл и похлопал Колю по плечу. Тот содрогнулся, бедный, и перевел стеклянный взгляд на того, кого считал своим хозяином.

Стеклянный взгляд уперся в Эмина. У человека, стоящего на краю пропасти, взгляд именно такой.

- Мы шутим. Дурачимся. Да, Николай?

Эмин засмеялся, повторно толкнул Колю в плечо, но уже с эмоциями.

- Да, Эмин Булатович. Мы шутили.

Коля моргнул. Бледность спала с его лица. От эмоций он обратился к Эмину по отчеству, хотя Коля давно имел право на неформальность.

Все пришли в себя. Кольцо распалось, охрана вновь стала невидимой.

- Эмин Булатович, я могу отойти? Воздухом подышать, веток для костра набрать.

- Иди.

Меня тоже отпустило.

- Больше никогда не трогай эту вещь без моего разрешения, Эльман. Ты понял меня?

Я обхватила себя за плечи. Взгляд сына стал растерянным, он поднял на меня вопросительный взгляд. Я тяжело вздохнула и отвела глаза: с Эльманом так строго никогда не разговаривали. Разве что бабушка, но это другое. Это не отец, которого Эльман до сих пор обожествлял.

- Я задал тебе вопрос, Эльман. Отвечай на него.

Я не выдержала.

Пусть говорит так строго со мной, но не с нашим сыном. Сердце обливалось кровью, и теперь я наглядно увидела, будто в прошлое заглянула, как Булат разговаривал со своим маленьким Эмином. Точно так же – властно, жестко.

- Эмин, он испугался, но наш сын уже понял, что так делать нельзя.

- Не лезь, маленькая.

Я вздрогнула.

Эмин покрутил в руках черный металл и пронзительно посмотрел на ребенка.

- Убери оружие, в конце концов, - прошептала я.

- Эльман, это трогать нельзя, - бывший муж опустился на корточки перед сыном, - за твой проступок мог ответить другой человек. Это так, пока ты мал. Во взрослой жизни отвечать пришлось бы тебе.

- Эмин! – я сделала шаг.

Эмин вскинул взгляд. Жесткий, беспощадный. Я невольно затормозила. Страшно. От этого взгляда страшно.

Не вмешивайся. Не делай хуже. Вот, что он говорил.

- Я понял, - наконец, выдавил Эльман.

- Молодец, сын.