Жена Эмина. Его наследник

В серых глазах клубился дым, состоящий из адской смеси.

- Не делай мне больно, Эмин, - взмолилась я.

- Разве сейчас тебе больно? Я лишь хочу поцеловать тебя.

- Твои поцелуи… они болью тогда закончились. В ту ночь.

В его глазах целая лента хронологии. Прошлое.

А еще настоящее. В настоящем ревность.

Недоверие.

И тоска, граничащая с достойными чувствами.

Жаль только, что до любви нам пришлось прожить столько километров боли. И сколько еще придется, кто мне скажет?

- Пошли, Диана. Довольно глупостей, нас заждался сын.

Я кивнула, но Эмин не отпускал. Смотрел в глаза пристально, обхватив затылок, и дышал тяжело. Даже рот открыл, будто наброситься намеревался.

- Я соскучился по тебе. Я устал засыпать один, маленькая, - изрек Эмин с тяжестью.

А как же Алена? Да, Эмин говорил, что после нашего расставания он до сих пор живет на Батальонной один, но доверять ему сейчас было невыносимо тяжело. Червячок ревности то и дело выбирался наружу, показывая другую Диану. Совсем другую. И эти чувства меня злили.

Однако спросить обо всем этом я не успела.

В следующую секунду раздался выстрел. Совсем рядом и в то же время далеко.

И в этот миг – полный отчаяния – я поняла, что связывает нас с Эмином. Крепко связывает. До боли в сердце.

Это в глазах промелькнуло у обоих – нас связывает самый настоящий страх за сына. За нашего ребенка. За первенца.

Эмин срывается с места, как раненый зверь. Я следом, иного выхода нет – мужская ладонь крепко обхватывает мою и тащит напролом через кусты и деревья.

Сейчас сердце болит по другой причине. И я бегу следом за Эмином, не останавливаясь ни на шаг. Дыхание спирает так, что даже на проклятия не остается сил.

- Эмин! – выдохнула я.

Мне так страшно, и он чувствует это. Стискивает мою руку крепче и не позволяет упасть, когда ноги почти подгибаются.

Очень страшно. Жутко, больно, и в душе ощущение такое, будто вся жизнь оборвалась.

Все заканчивается, когда мы выходим к лагерю.

Я открываю рот, чтобы заново учиться дышать.

- Что здесь произошло?! – рявкнул Эмин.

Коля стоял бледнее мела.

На него были направлены стволы.

Эльман сидел возле палатки в кольце незнакомых мужчин. Наша охрана, поняла я. На лице сына проглядывалась растерянность с нотками зарождающихся эмоций. Негативных. Там, где граничит испуг и слезы.

В несколько шагов я ворвалась в плотный круг и обняла сына. Вот же удивление – в его глазах еще не слезинки, зато в моих - целый океан.