Топ-модель 2. Я хочу развод

Я ему отдалась — он взял. Потом я была верна. Вина на нем. Поэтому он все сделает, если продолжит уважать.

Пульс, если начистоту, шпарит. Я могла бы сидеть на коленях Максима вечно — гладить его, нежить в любви и ласке. Ему, наверное, это надо было в двадцать лет, когда он сам был нормальным, а не циником. Жаль, мне тогда было лет семь.

Какая несправедливость — эта ваша разница в возрасте! Вот бы мы были ровесниками и встретились.

Бросаю взгляд на столик — там два стакана с остатками виски. Усмехаюсь. Ее-то к себе позвал, угостил выпивкой, перед тем как натянуть.

— Потому что я хочу свободы, — рублю наотмашь.

Брак фиктивный, а боль от грядущего развода — настоящая.

Я делаю движение, чтобы освободиться, но Максим не пускает. Тогда прикладываю усилие и спрыгиваю с его колен.

— Ты говорил, у тебя нет любовницы, — вновь взрываюсь.

Мне бы уйти гордо, а я все эту тему тру.

— У меня ее нет. — Его голос звучит устало. Словно не осталось аргументов, словно мои слова, что ему нужно съехать, Макс воспринял всерьез.

— От тебя пахнет секретаршей из отдела кадров. Ты же знаешь, я, как ищейка, чувствительна на запахи.

— Я попрошу ее уволить завтра.

— Развел тут харассмент, бедная Ада. Нашелся, блин, властный босс. Отвратительно.

— Блядь, да, — подтверждает. Будто для него это тоже открытие. Будто собственное поведение его царапает. — Пиздец.

— В любом случае это ничего не изменит, ты мне врал.

Максим тоже спрыгивает с подоконника и подходит к столу.

— Я тебе не врал. Женщины — это всегда обязательства. Единственное обязательство, что у меня есть, — перед тобой и Витой, других мне не надо. Время идет, Аня, между тобой и мной ничего не меняется. Я не могу быть просто отцом, пусть даже самой красивой девочки. У меня крышу рвет периодами, агрессии много, груша в спортзале не справляется. Я действительно хочу сохранить наш брак, но согласен: выходит херня. Мы не спим, но оба ревнуем.

Он сказал «оба».

— Пора освободить друг друга.

— Ты знаешь, я не хочу освобождаться.

— То есть тебя не парит, что я выслеживаю тебя и закатываю сцены? Не парит моя обложка и то, что я еду в Париж? Говорят, твои цыганские родственники в истерике, сиськи мои рассматривают с лупой.

— Да похуй на них."

"Максим делает еще глоток. Очевидно, тема ему неприятна. Он как будто вообще не просчитывал, что делать в этом случае, словно и не собирался со мной разводиться.