Топ-модель 2. Я хочу развод

А может, так работает наш мозг — замечает знакомое и важное?

Время от времени я читаю что-то про цыган, смотрю документальные фильмы. Хочу понять мужа. Хотя бы чуть-чуть больше разобраться в его сложном мире, расположившемся на стыке двух культур. Действующий муж, фиктивный или и вовсе бывший — неважно. Максим отец Виты, и это навсегда. Наша дочь вырастет и будет задавать вопросы. Я должна быть готовой к этому.

э Машинально провожаю женщину глазами. Именно в тот момент, когда мы равняемся, ее левая нога жутко летит вверх.

Поскользнувшись, бедняжка падает всем весом на бок, а у меня внутри все сжимается как от боли — живо представляю себе удар о лед. Это невозможно, но я как будто слышу звук падения. Глухой, тяжелый. Оборачиваюсь быстро, все еще слушая болтовню Эли, и вижу, что цыганка лежит. Не двигается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Сёма, видел? Давай остановимся.

— Не встает она?

— Нет. Кошмар какой. — И торопливо произношу в трубку: — Эля, прости, отвлекают.

До вечера. Жду вас!

Я убираю мобильник в сумку. Семён тем временем уже разворачивается и тормозит в самой ближайшей точке.

— Сейчас, зайчик мой, проверим, как там тетя. И домой. — Целую дочку в лоб.

Семён выпрыгивает из машины и подбегает к пострадавшей. Она кое-как присела, прижимает к себе руку, качает ее, как ребеночка. Семён технично ее осматривает, но и без диагноза понятно, что несчастной невыносимо больно.

Я сразу звоню в скорую, но оператор сообщает, что мы находимся в десяти минутах от травмпункта и быстрее довезти женщину самим, нежели ждать доктора.

Гололед, вызовов много — могут и два часа ехать.

— Два часа?! — переспрашиваю.

На улице, как стемнело, стало совсем холодно.

Знаком показываю Сёме, чтобы вел несчастную к машине. Она причитает, плачет! Стонет. Ее боль очевидна, и у меня внутри аж все сжимается.

— Надо сказать Максиму, чтобы проверил, кто посыпает дорожки в этом районе. Семён, запомни улицу, пожалуйста, — болтаю от нервов.

Потом обращаюсь к женщине: — Мы вас отвезем в больницу, вам там укол сделают и помогут.

В ответ — отрицание. Пострадавшая сопротивляется, качает головой. Вяло пытается оттолкнуть Семёна, хотя он ее держит. Идти явно не может, плачет. Жалко так, что сердце щемит. Сколько ей лет, непонятно, она как мама — вроде бы и не старая, но словно никогда лицо кремом не мазала: кожа жесткая, морщины редкие, но глубокие. Я спрашиваю, кому позвонить, есть ли у нее с собой документы.