Жарко на даче

 — Я уже предвкушал, прдвкушал, как две девчонки обольют меня полупрозрачной золотистой писаниной.

— Пап, а Настька тоже хочет.

— Ну, пускай писает.

Настька, нависая надо мной на лестничном пролете, задрала подол темно-синего платьица и пустила струю. Я пытался поймать ее ртом.

Дочурка уселась надо мной, задорно посмеивась. Ножки раздвинулись. Золотистая пролетела мимо лица, и это меня обескуражило..

— Теперь, папа… Можно?

— Писай, дочь моя, писай.

У дочки, оказалось, был еще запас ссанины. Я ловил ртом воолшебную струю дочери.

Катя помочилась еще: скорее лишь сдлала вид, что справляет нужду на меня.

Не прдставляете, камрады, какое это было фееерическое ощущение. Меня, мало того, что обоссала дочь, так и роднуля, она же,  тоже не осталась в долгу.

Дочь на меня ссала; Надюша присоединялась.

— У вас толстый? — поинтересовалась Надя.

— Вот такой. — Я показал.

— У папки толстый! — хвастливо заявила Катька. Кажется, она гордилась, будто бы мой толстячок принадлежал не мне, а ей, развратной дочурке.

— Мне нравится пися девочки, пахнущая детской мочой. Дай понюхать.

Какая романтика — лизать голопопого ркбенка на лестнице. Трусов на Надьке, конечно, не было. Я лизал. Девочка, как опытная блядь, присаживалась сильно.

— Теперь и я, папа….

Дочь села на рот.

До чего же приятно лизать девочек! Их голые письки…. Эх!

— Папа, пососешь Наде?

— Да вроде сосал…

— Пососи еще. Вот так. Пизденушку… Надьку еби язвком…. А ты не против, если я на тебя сяду? Вот так. Папа, лижи. Я сделаю так. И вот так. И та-а-ак! Папа, ты меня выебал! А поеби теперь Надюшку! Я хочу, хочу! Хочу, чтоб ты ее выебал!

Отец понял задание бувально. Надюща — то ли к счастью, то ли к несчастью, стала, не задумываясь, садиться на стоящий орган.

Они так и ебались. Девочкам не было стыдно; напротив, совокупиться с половозрелым мужичком было куда интереснее, чем с этой шелудивой гопотой.

Папа с наслаждением лизал. Нам не дано узнать, чья же вульвочка была по его мнению, слаще. Предлагаем поставить эксперимент."