Жалостью к врагам не страдаем

До Кентума он не дойдет, на полпути бросит машину. Но, поднявшись на вершину, сможет скрыться в лесу. Он понимает, что мы у Хаба-Юрта большие силы держать не могли, да и сам штурм показал, что действовали всего несколько человек. Следовательно, полноценного преследования мы организовать не сможем. А подход дополнительных сил потребует времени. И времени немалого. Если Халиф все просчитал, то у него реально появляется шанс на спасение.

Подполковник Соловьев заметил:

– Появился бы, если мы не просчитали бы его действия и не выставили Волкова.

– Да, этого он предположить не мог. Кто станет оставлять вне боя резерв, если для штурма людей раз, два и обчелся. Но все, командир! Выходят заложники. Их ты встретишь за воротами?

– Это не ваша забота. На вас – Халиф!

– Понял!

Дверь женской половины дома открылась, и во двор вышли две женщины, закутанные в черные одеяния. Они несли на руках малолетних детей. Третий ребенок, мальчик, всхлипывая, семенил рядом, держась за юбку одной из женщин, чье лицо до глаз было закрыто платком.

– Капитан! Мы выполнили ваши условия.

– И это радует, как говорил наш бывший и общий руководитель. Вы выполнили условия, мы тоже их выполним. Можешь выходить из дома и следовать к машинам.

– Откройте ворота!

– Сам откроешь, прислугой к тебе никто не нанимался.

Умар закричал:

– Я сказал, откройте ворота, или мы прекратим все переговоры и убьем заложников.

– Ладно, ладно, успокойся. И чего ты такой нервный, Умар? Все же идет по вашему сценарию!

– Это еще надо проверить!

– Так поезжай и проверяй. Никто тебе мешать не будет! А ворота, черт с тобой, мы откроем.

– Это вы дети сатаны.

– Ага! А ты добропорядочный мусульманин. Глубоко верующий террорист.

– Кончай базар. Открывай ворота!

Дрозденко взглянул на Бурмистрова.