Завтрашний царь. Том 2

 – Шмыгнул носом, подумал, важно добавил: – Хотя, если что, у меня и суженая есть, вот.

– Ишь как…

«Это чтоб в котёл силком не свели, как дядю Ворона? Женатому на воинском пути не рука…»

– Мне, – расхвастался Жогушка, – дядя Мозолик в Кисельне по обету девку родил. Как во все лета войдёт, её посягну.

Всё это было ново и любопытно, только… мимо орудья. Воронята преступно тратили время, отпущенное гулять по рядам с заветным окликом на устах.

Однако был ещё иной долг, превыше даже Лихарева приказа.

– Братище, говоришь, – задумчиво произнёс Ирша.

– Умён старший брат, чей завет младшему – дому опорой быть, – поддержал Гойчин. – Поведай про него.

Жогушка надулся от гордости:

– Такого брата ни у кого нет! Он преподобные ирты и лапки верстать наторел! Летами как вы был, а на купилище за его лыжи дрались!

Орудники неволей припомнили: в Чёрной Пятери дядя Ворон поновлял лыжи, даря им скорость и крепость. Верно, скучал по дому, по ремеслу… по братёнку. Хотя никогда об этом не заговаривал.

– И песни пел, как ты? – жадно подтолкнул Ирша.

Гойчин тоже не сдержал языка:

– Как ты, в гусли играл? Или, может, дудку больше любил?

– Брат – гусляр, каких нету! – засиял маленький дикомыт. – Его дед Игорка учил, а он уж меня! У него гусли живыми голосами поют! Хворых на ноги ставят, робких смелыми претворяют, слабых за победой ведут!

«Это про кого сказ-то?» – переглянулись орудники. А Жогушка вытянул руку:

– Вось, новый батюшка кукол с рундука продаёт, что бабушка сшила. Атя кровный мой ко святым родителям отошёл, мне Светелко и брат был, и за отца.

Ирша спросил, уже понимая, что Ворона мальчишка не помнит, а может, и не застал:

– Сам-то брат где? Светелко твой?

– Он витязь теперь. Вольному воеводе первый сын! Самому Сеггару Неуступу, вот! В битве ранами благословился, честью украсился!

– Красно сказываешь, – улыбнулся внимательный Гойчин. – Славы, значит, наискивает? Добычи?

Добыча после Сечи наверняка была, и немалая, но Жогушка возмутился:"

"– Он за иным! Он… другого брата искать! Злыми мораничами взятого, ни дна им, ни покрышки! – Притих, опечалился, добавил: – Они Светелка хотели, а Сквара не дал.

Орудники незаметно переглянулись. У обоих в памяти вертелись чужие обмолвки, случайные пряди речей. Рассыпанный бисер помалу складывался узором.