Завтрашний царь. Том 2

 – Болт на оботуре! Загляденье, душа вон! Телега с палачом, обречённик…

– Может, и нечего, да только ты видела, а я нет.

Сибир уже осматривал стену, даже ощупывал. Кладка выглядела несокрушимой.

– Дядя Космохвост говорил, отец, перед тем как в Фойрег ехать, велел подземный выход замуровать, – сказала Эльбиз. – Чтобы не врал никто, будто он от опалы подумывает бежать.

Сибир обернулся:

– Камора точно та самая?

– Мы с битьём запоминали. Я ошибалась, Аро подзатыльники получал.

– Если ход есть, отыщем, – сказала Нерыжень.

– А до тех пор? От Болта с Люторадом в тереме прятаться? Забор изнутри рассматривать?..

Нерыжень пожала плечами.

– Есть забор, есть и дырки в заборе. Ужо сдумаем, как тебе по городу погулять.

У Последних ворот

Обаполье Западных ворот, иначе Последних, оказалось безнадёжно запружено. Впереди гудела толпа – пеший призадумается, упряжке и думать нечего, не пройдёт.

Здесь Киец остановился.

– Поезд твой, кровнорождённый, уж не серчай, отправлю на ближайший привоз, – сказал он Злату.

Светел расслышал не всё, но вроде уловил слово «дворец».

Злат сразу обратился к Кербоге:

– Идём вместе, благородный певец.

Кербога оглянулся на Светела. Здесь уже не было мороза, все размотали тёплые повязки, сбросили куколи. Кербога стащил шапку, вытер лицо, рука двигалась безотчётно. Светел видел: скомороху было очень не по себе. Решительные мгновения накатили как-то вдруг и все скопом, Кербога снова жалел, что не засел в Кутовой Ворге, дожидаясь… чего?

Он спросил:

– Проводишь меня?

– Зачем? – отрёкся Светел.

«А то опять чего сотворю, не в час посоветую…»

– Моим черёдникам не доверяешь? – мрачно спросил Киец.

«Ну вот! На обе стороны виноват!»

– Я слышал, – с сомнением проговорил Злат, – стража там ныне больно строга. Чужого витязя пустят ли…

«Не пустят? Меня? Там – это где? Во смеху будет, как вскроется…»

Кербога молчал, смотрел просяще, с отчаянием.

– А пойду! – сказал Светел. – Доколе возмогу, провожу!"

"«Всяко посмеёмся потом. Царь за кровнорождённым во дворец пробирался! Опять же… когда ещё случай придёт царевича посмотреть…»

Вскоре он жадно рассматривал Последние ворота.

«Цари здесь въезжали. И отец въезжал. А теперь я – пешком.