Завтрашний царь. Том 2

Об этом они с Кербогой тоже не договаривались, но позоряне взревели в полном восторге:

– Это он!

– Наш царевич!

– Не сломали его!

А Кербога завершил сказ, провозгласив чеканно, торжественно:

Да песня старая понынеВсё теребит лежачий прах,Всё ходит-бродит по равнине,У побережья и в горах.Светел устроил руки на струнах, заиграл. Какие свадебные напевы?.. Он их не помнил. Гусли рокотали, звали, звенели, кричали яростно и вдохновенно. Боевые песни Царской дружины витали, как огненные знамёна. Где-то за небоскатами трепетала, чуяла скорую гибель Чёрная Пятерь.

Позоряне ахали, охали, подбадривали героя свистом и криком.

За подвысью в лад гуслям пели дудка и зубанка, гудел бубен.

Мятежный царевич стоял на подвыси победителем, с гордо поднятой головой."

"Ряженый витязь

– Меня вот стращал, – сказал Светел. – А сам не боялся ли?

– Чего? – спросил скоморох.

Они снова шли у передка саней, измерявших просторный стрежень Вож-Матки. Погоды продолжали миловать странников. Под ногами позванивала лёгкая настыль, но не было ни вязких убродов, ни ломкой коры, обдирающей ноги быкам.

– Крамолы, – продолжая спор, сказал он Кербоге. – Моего царевича позоряне восславили, а он ведь отцу перечил. Царю!

– И в чём крамола? – улыбнулся Кербога. – Сказ мой был о купности праведных. Сквозь века одной волей, единым плечом, без смут и раздоров! А сорную траву – с поля вон.

Светел хмурил заиндевелые брови. Так-то оно так, но людские сердца порывались за мятежным царевичем. Низложенным, потерявшим всё, кроме гудьбы и свободы.

– Хороша праведность, – вырвалось у него, – родного сына увечить…

– Ты не дитя Андархайны, тебе не понять. На самом деле суровый царь явил милосердие. За непокорство трону пристойна одна кара – смерть!

– Из-за женитьбы?

– У нас говорят: наказом царь крепок и воля государева несудима.

– А наша вера такая, что право родительское над детьми не крепостное!

«Куда Пенёк, туда и Опёнок, – вздохнул про себя скоморох.

– Ты даровит, парень. В конце аж светился, – припомнил он весело. – Играл, а я за гусли боялся, вынесут ли!

Светел надулся:

– Другой раз песницу возьму, что у скитуна выкупил. Только я на ней ещё играть не горазд.

Подобрал два отломышка заледенелого снега, собрался хвастать перед Кербогой, но сразу оплошал.