Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов

Он даже не дрогнул, когда во время отпевания в церкви, во время молебна, вдруг прозвучал злорадный женский выкрик, заставивший всех вздрогнуть и начать оглядываться:

– Вот так со всеми будет, кто с ним свяжется! – прозвенел крик, тут же сменившийся звучной оплеухой и грозным окриком:

– Пасть закрой, тварь!

Больше течение службы никто нарушить не осмеливался. Могилу засыпали, а Елисей, глядя на простой деревянный крест, никак не мог поверить, что одиннадцатилетнего мальчика больше нет. Ребенка. Мальчишки, который сумел сделать то, на что способен не каждый взрослый.

– Пошли домой, дядька Елисей. Илейке теперь хорошо. Он к Богу ушел.

Эта тихая фраза заставила парня вздрогнуть и немного взять себя в руки. Перекрестившись, Елисей в пояс поклонился могиле и, подхватив девочку на руки, медленно зашагал к выходу с погоста.

Перекрестившись на образа, казаки присели к столу, и старик, как самый старший, жестом указал Радмиру на графин с наливкой, которую выделила из своих закромов Радмила. Наполнив рюмки, десятник отставил одну в сторону и, накрыв ее кусочком хлеба, вздохнул:

– Жаль мальчонку.

– Он казаком родился, – жестко отрезал Святослав.

Сидевшие тут же мальчишки быстро переглянулись, настороженно поглядывая на пришедших мужчин. Что их связывает с Елисеем, они толком не знали, но их авторитет и для них значил многое. Мужчины не чокаясь выпили и не спеша закусили солеными огурцами. Елисей, влив в себя настойку, словно воду, даже не поморщился, уставившись в столешницу остановившимся взглядом.

– Не казнись, Елисей, – тихо вздохнул Святослав, заметив его состояние. – В том, что случилось, твоей вины нет. Видать, на роду ему так было написано. Уйти, чужую жизнь спасая. Все правильно ты делаешь. Все правильно, – еще тише вздохнул он."

"– Моя это вина, дядька Святослав, – взяв себя в руки, качнул Елисей головой. – Раз он погиб, значит, я чего-то не додумал. Не доучил. Не объяснил чего-то. А значит, я в этом виноват.

– Не дури, – негромко рыкнул старик.