Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов

А вот то, что ты тропу разрушил, нам очень даже понравилось.

– Что-то я вас не пойму, ваше благородие. Вы меня ругать приехали или хвалить? – напрямую спросил Елисей, глядя подполковнику в глаза.

– Я разобраться приехал, как все это случилось, – усмехнулся контрразведчик. – И по всему выходит так, что доброе дело сделал, сам того не желая. Решал свои дела, а попутно нас от головной боли избавил.

– Ну, тут уж, как говорится, что выросло, то выросло, – развел парень руками.

– Это верно. Ты мне вот еще что скажи, – сменил подполковник тему.

– Ну, ежели комендант позволит один ствол забрать на время, то можно и привезти, – задумчиво протянул Елисей.

– С комендантом я договорюсь, – отмахнулся подполковник. – Тут дело серьезное. Можно сказать, государственной важности.

– Думаете, ГАУ их примет? – прямо спросил парень.

– Сложный вопрос, – признался контрразведчик явно нехотя.

– Мортирой? – удивлению парня не было предела. – Вот уж чем их удивить будет сложно.

– Тут дело не в мортире, а в том, что сделал ее местный умелец. Сам. А вот это дорогого стоит, – наставительно подняв палец, поведал офицер. – В общем, готовься. Через неделю отправляемся.

– Не было печали, – хмыкнул Елисей, судорожно соображая, чем эта история может ему грозить.

Попрощавшись, он вышел из комендатуры и отправился домой. Артель каменщиков уже заканчивала перестраивать дом и теперь клала крышу. Черепица, которой дом покрывался, также была заказана ими. Заодно мастера проверили и всю остальную крышу, так что скоро Радмила планировала устроить праздник по поводу, можно сказать, новоселья. Войдя во двор, Елисей осмотрелся и, убедившись, что на подворье все в порядке, прошел в дом.

Близнецы встретили его настороженно. Улыбнувшись им, парень присел к столу и, почесав в затылке, принялся рассказывать, зачем его вызывали.

– Елисей, а можно мне с тобой? Ты стрелять станешь, а я помогать тебе. Что скажешь, все делать стану.

– Да это я знаю, – усмехнулся Елисей. – Я о другом думаю. Неправильно получится, ежели мы с тобой уедем, а Санька тут останется. Поедешь с нами, Сашенька? – повернулся он к надувшейся девчушке.