Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов

До темноты пару десятков всяко отолью. Дело-то уже привычное.

– Эх, Изя, как мастеру тебе цены нет, – деланно вздохнул Елисей. – Да и человек ты хороший. А вот по жизни дурак дураком.

– Да я тебя сейчас, – тут же вскинулся бугай, но внезапно Митрич поддержал парня, с усмешкой добавив:

– И вправду, словно не своего племени. Телок телком.

– Чего это вы обзываетесь? – надулся бугай, переводя взгляд с одного приятеля на другого.

– А с того, друг мой Изя, что давно уже пора привыкнуть, ежели я сказал, что данный механизм нам будет полезен, значит, так оно и есть.

– Да понял я, понял, – вздохнул ювелир, остывая.

– Тогда с тебя вся отливка. Митрич, стволы на десяток револьверов катай.

– О! К слову, – обрадовался Изя. – Вернулся знакомец мой, про которого я тебе рассказывал. Хочет товар твой посмотреть.

– А вот это добрая весть, – кивнул Елисей. – Вы себе подходящее отобрали?

– Так сразу, как ты позволил, – кивнул кузнец. – Дочка уже себе и рубашку пошила. Добрый шелк. И ковер в своей комнате повесила. Кланяться тебе просила, за гостинец.

– На здоровье, – улыбнулся Елисей, припомнив, как были удивлены его приятели, когда он предложил им взять себе из добычи то, что им понравится.

Себе он оставил рулон тонкого шелка на исподнее и рулон плотного же шелка, на рубашки. Одежда на нем просто горела. Особенно теперь, когда парень, наконец, избавился от последствий болезни и начал ударными темпами набирать вес и раздаваться в плечах и груди. Елисей все так же оставался поджарым, жилистым, но мышцы парня начали приобретать объем и рельеф. На гостинцы он отрезал от каждой штуки тканей по нескольку аршин и придержал два ковра.

И вот теперь пришло время избавиться от всей этой рухляди. Заодно Елисей показал Изе и добытые украшения. Ювелир с первого взгляда узнал, что это работа восточных мастеров, безошибочно называя камни, использованные в них, и примерную цену. В итоге, после долгих раздумий, Изя, под контролем деда, предложил парню интересный вариант.