Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов

– Меня дядька Святослав двуручному бою учит, вот за то и отдарюсь.

– Неужто правда? – охнула бабка, глядя на родственника не-верящим взглядом. – Неужто сподобился? Как же так-то?

– У него стрела громовая, – тихо буркнул старик. – От деда осталась. В общем, из наших родов он.

– От оно как, – удивленно протянула Радмила. – То-то я думаю, с чего ты так за него обеспокоился. Ясно теперь. Ну и слава богу. Хоть мастерство не пропадет.

– Вот и я так подумал, – нехотя кивнул старик. – Ну да ладно. Елисей, отвезешь меня до дому?

– Конечно, – быстро кивнул парень, направляясь к своему выезду.

Отвязав повозку от фургона, он помог старику усесться и, выведя повозку за ворота, направил ее к дому Святослава. Высадив его, Елисей заехал в комендатуру и, сообщив штабс-капитану, что нашел новое жилье, отправился за покупками. Прикупив гвоздей, пару одеял и кое-что из продуктов, он уже начал разворачивать повозку, когда увидел идущую по улице Наталью. Сделав вид, что не замечает женщину, Елисей уселся на козлы, когда услышал за спиной грозный окрик Святослава.

– Наталья, а ну подь сюды, – скомандовал дед так, что даже матерые казаки из разъезда, проезжавшие по улице, невольно вздрогнули и прижали уши. – Ты что это удумала, дура баба? – зарычал старик так, что женщина невольно побледнела.

– Да что не так-то, дядька Святослав? – пролепетала она, осторожно подходя к нему.

– Ты почто смеешь на казака свою пасть грязную разевать? Почто кровь казачью позоришь попусту?

– Да кого ж я позорила? – вскинулась Наталья.

– А кто Елисея байстрюком назвал? Забыла, шалава, как с хлеба на воду без него перебивалась? Забыла, как он гостинцы девкам твоим возил? Забыла, что это его старанием у детей твоих хлеба досыта стало? Думала, как с пришлым связалась, так и из-под воли казачьей вышла?

С каждым словом старик делал шаг к ней и пристукивал клюкой по земле так, что выбивал в ней приметные ямки. Сообразив, что попала впросак, женщина потупилась и, повинно опустив голову, угрюмо молчала.

"– Круг казачий тебе помогал, постояльца тебе выхлопотал, чтобы жить да детишек растить легче было, а ты чего удумала? Счастье твое, что уйдя, он сердца не держит. Что в доме осталось, тебе отходит. Елисея слово. Девок он твоих пожалел. А ты, геть с глаз моих. Нет тебе больше благоволения моего. Дура! – рявкнул старик так, что шарахнулись все свидетели этой экзекуции.