Завороженные

Нормы известны: один вагон — сорок человек или восемь лошадей… Путешественников у нас всего девятнадцать, включая Петра Федоровича, который выбирается в иные эпохи лишь в крайних случаях, при особо важных обстоятельствах. Кроме этого, шестеро погибли, причем четверо из них — в первые месяцы, когда мы учились на ходу. Трое ушли в отставку — иногда случается и такое, а принуждать мы не можем. Двое… о них разговор будет после. Как видите, ни о каком размахе речи быть не может. До взвода не дотягивает численность непосредственных путешественников, да и Машина одна-единственная со скромными возможностями.

Да и возможности по поиску кандидатов у нас скромные — по причине, как нетрудно догадаться, крайне малого количества посвященных в самую главную тайну Российской империи. Бывают особенно удобные случаи — как, например, с расформированием вашего сорок четвертого пехотного. Появляется великолепная возможность, не привлекая ровным счетом никакого внимания, присмотреться к офицерам, не подойдет ли кто-то для нас. Вы, как нетрудно догадаться, подошли. Отсюда и назначение, Яков Сергеевич, не будете ли столь любезны?

Судя по оживившемуся лицу Башинского, он очень обрадовался возможности вступить в разговор. Поручик подумал мельком, что этому человеку, учитывая только что прозвучавшие цифры, более тридцати раз приходилось слышать такие вот разъяснения, будучи пассивным свидетелем — должно быть, приелось, скуку вызывает."

"Положив перед собой большие карманные часы в золотом корпусе, Башинский живо спросил:

— Аркадий Петрович, постарайтесь вспомнить… Не подметили ли вы чего-то чуточку странного в поведении того подполковника, что с вами беседовал в Шантарске при расформировании полка? Чего-то, обратившего на себя ваше внимание?

После недолгой паузы Савельев пожал плечами:

— Как вам сказать… Вроде бы нет… Хотя… Впрочем… Он все время забавлялся со своими часами, словно ребенок с игрушкой.

Так и вертел в руках, крышку открывал то и дело… Ну, мало ли какие у людей могут быть безобидные странности. Знаю многих, кому свойственны этакие мелкие чудачества, вовсе не идущие в ущерб делу… Взять хотя бы… Впрочем, вам это наверняка неинтересно…

— Это не чудачество было, — усмехнулся Башинский. — Подполковник скрупулезно выполнял свои служебные обязанности. Посмотрите.

Он открыл заднюю крышку своих часов и пододвинул их через стол поручику. Поручик присмотрелся.