Завороженные

 — Кошмар дурацкий…

Вообще-то полагается рассказывать дурные сны, чтобы они не сбылись — но у него не нашлось бы слов, да и подходит ли это непонятное зрелище под разряд того, что может сбыться? Ох, вряд ли — как это может сбыться, если решительно непонятно, что это вообще такое?

Успокоившись совершенно, чувствуя легкую слабость, он улыбался так же бездумно, во весь рот. Реальное прямо-таки умиляло — и не только Элвиг, очаровательная в куцем балахончике из легкой кисеи, но и рассвет за высоким окном, тяжелые драпировки балдахина, мебель, разбросанная одежда.

Все это принадлежало привычной реальности, не имевшей ничего общего с непонятным кошмаром.

Элвиг наклонилась к нему, легонько провела кончиками пальцев по щеке:

— Надеюсь, это не из-за меня кошмары снятся?

Он помотал головой.

— Вот и прекрасно, — сказала она, с самым невинным видом плюхаясь рядом в своем скудном одеянии. — А то кто тебя знает, пришельца из других миров… — и уютно устроила голову у него на плече.

 — Что за немой вопрос у тебя в глазах?

— Я только сейчас стал соображать… — проговорил он, крутя головой и усмехаясь. — Гостиница, конечно, роскошная, но вряд ли ее владельцы способны в считанные минуты доставить в номера и разнообразные наряды, совершенно по мерке гостям… А вон там, в шкафу, висят еще платья, и наверняка любое на тебя сшито, ручаться можно…

Она смешливо оглянулась на распахнутую дверцу высоченного тяжелого шкафа, опустила глаза с гримасой деланного раскаяния:

— Ну, виновата, виновата… Это, в самом деле, мои комнаты, я тут живу уже давно.

В доме меняют полы и обивку на стенах, не могла же я везти тебя туда. А своих дворцовых комнат я терпеть не могу, там лет сто назад кого-то убили. Привидения не являются, но все равно неприятно. Между прочим, гостиница и в самом деле забита, тут я тебе не соврала. Уж извини, что я тебя совратила самым бесцеремонным образом, ладно? Что-то не похоже, чтобы ты был этим удручен. Как только я тебя увидела, так и решила… Ты ведь простишь скверную девчонку? Если нет, я с собой покончу у тебя на глазах, и тебя всю оставшуюся жизнь будет терзать совесть… Или — нет? Или — наоборот? — она приподнялась на локте и смешливо заглянула в лицо: — Может, ты как раз будешь потом цинично хвастать в кругу таких же вертопрахов, что из-за тебя проткнула себя кинжалом потрясающая красавица самого что ни на есть древнего рода? Знаю я мужчин…

— Не надо себя протыкать.