«Застенчивый» спасатель

Он откровенно забавлялся, хоть и любя. Я отчетливо видел это. Потоки обожания, которыми он швырялся в меня, их генерировали его волшебные сиреневые глаза. Я поднял руку, еще раз на свету посмотрел на перстень. А ведь я его чуть не выбросил.

– Дурень, это же целое состояние! Зачем ты столько истратил? Мне от тебя достаточно и нитки.

– Состояние для меня, Клим, это ты. Нет! Нет, не приближайся. Вернемся к Ноа.

Я с трудом выдавил, хрип полностью поглотил мой голос. Уже еле сдерживался:

– Вернемся. Потом я хочу вернуться к тебе.

– Вернешься.

Мне пришлось заставить себя отойти от него на шаг. Дело было совсем плохо. Вокруг полно народу, а я готов его сцапать прямо при всех, и не волнует.

Генри помог мне очухаться, напомнил:

– Наташа первой заговорила про Ноа.

– Да. Заговорила, – согласно кивнул, поднимая ворох неприятных воспоминаний. – Пробовал в дороге ее разговорить, молчала или убегала от ответа. На обратном пути мне позвонил Витька. Это сын тети Светы, женщины, которую отравили.

– Она тебе как вторая мать, – проговорил Генри.

– Да. Позвонил Витька отсюда, из Екатеринбурга. Сказал, что ей уже дали противоядие, все отлично, они под крылом у полиции. Наташа слышала этот разговор, хотела настучать Ноа, я отобрал у нее телефон и разбил его. Пытался дозвониться тебе – ноль результата.

– Странно. Мой телефон молчал.

– Не удивлюсь, если он в этом замешан. Я не дозвонился тебе, зато он дозвонился мне. Посмеялся, сказал, что систему твоей “Теслы” взломали, что ты думаешь, будто бы я в аэропорту и мчишься туда.

На несколько минут повисла пауза. Я не поворачивался к нему.

– Специалист по амнезии консультировал меня. По его мнению, чаще всего при частичной амнезии человек забывает то или того, что было особенно важно или травматично для него. Мозг ставит блок от событий, которые держали его в стрессе.

– В стрессе? – моя голова сама собой повернулась в его сторону, за ней и весь корпус.