«Застенчивый» спасатель

Обхватил свои плечи руками, останавливая себя изо всех своих чертовых сил – хотел отогнать всех от него, обнять! Он все это сделал ради одного меня! Вчера успокаивал, был рядом и терпел тупого меня, который никак не мог его вспомнить!

Последний раз слезы на моих глазах были в детстве. Я вдруг понял, что реальность вокруг намокла. Шмыгнул носом, провел под ним рукой. Черт! Этого всего просто не может быть…

Спустя полчаса мы, наконец, поговорили. Когда все ушли, а мы остались наедине. Я даже прогнал Рунаевского, хотя ему было очень интересно, что же такое произошло и почему я теперь не отхожу от новенького.

– Тебе уже лучше? Как твоя голова?

– Болит. Но я счастлив, Генри. Боль пройдет.

– Так должно быть, врач говорил об этом. Ты, наверное, хочешь многое узнать?

Я старался унять дрожь во всем теле. Слабо это у меня выходило.

– Да.

Мы оба говорили и старались не смотреть друг на друга. Все наше внимание было направлено на людей в бассейне, потому что стоило бы только нам повернуться друг к другу – ни о какой работе речи бы больше не шло.

– Чем все закончилось с Ноа? Он все еще на свободе?

Генри понизил голос, мимо нас постоянно кто-то ходил. Но мы должны были хотя бы поговорить. Теперь, когда мы снова рядом, хоть это должны были использовать.

– Сперва скажи, что ты кричал про “Теслу”, когда стоял на вышке? И почему потом спрашивал, живой ли я?"

"– Про “Теслу”? – нахмурился, в башке еще бардак, трудно сосредоточиться. – Это… это было первое воспоминание, которое ударило мне в голову.

– Когда случилась драка? – подсказал он.

– Да, прямо перед ней. Я вышел из лифта и принял решение свалить из отеля. Уехал на экскурсию. По дороге наткнулся на Наташу, взял ее с собой. Надеялся хоть что-то узнать, ведь именно она первой заговорила про Ноа.

Я говорил и машинально повторял любимый жест Генри – крутил перстень на пальце. Внезапно этот один поток воспоминаний, перебила мысль:

– Генри!!!

– Что?

– Сорок пять тысяч долларов?!

Показал ему руку, на которой был перстень.

– До меня только что дошло! Ты в своем уме?

Оберг оголил обожаемые мной клыки, чем чуть было не спровоцировал меня на несанкционированный поцелуй. Он ткнул меня пальцем в грудь. Остановил. Еще шире улыбнулся:

– Не в своем уме не я, а ювелир, у которого ты был.

– Почему? – опешил я.

– Потому что цена перстней сто одна тысяча. Евро.

– Что-о-о?!

– За каждый, – наследник Обергов хохотнул в кулак.