Зараза

Недавно начали, на половине грядок еще даже ростки не пробились.

Дальше зона отчуждения, которую в данный момент расширяли два бульдозера, под присмотром двух джипов с пулеметами. С моей стороны небольшой причал, там лодка и два скутера.

Военных много как на постах, так и по лагерю бродят. Да и в окнах отсвечивают люди. Гражданских тоже хватает, в основном ученые в белых халатах, если не считать колхозниц на грядках. Как белые, так и местные, вроде не рабы, но хер знает, парни с автоматами — это защитники или надсмотрщики?

Один раз из подземной парковки выехал маленький грузовичок, доверху набитый черными пакетами, в которых обычно трупы перевозят.

Много тел скинули, что первый раз, что второй, там мешков двадцать промелькнуло.

Но это никого не смущало. Колхозницы даже не среагировали на проезжающую мимо машину, а охранники только отогнали несколько шаркунов. Чуть больше энтузиазма народ проявил, когда в лагерь приехал конвой с черными грузовиками. Скоро уже темнеть начнет, либо рабочий день закончился, либо полные уже.

Как ни пялился в детскую трубу, Катю ни в здании, ни на территории, ни снаружи не заметил.

Что делать — непонятно. Лежать тут до момента, как на меня выскочит загулявший зомбак или «глобалы» на приборы ночного виденья переключатся?

Если от первого меня может еще спасет мартышка, которая уже начала кормиться с рук и почти перестала дрожать, то второе мы уже проходили. И мне не понравилось. На реку часовые мало внимания обращают и тепловизоры я пока не заметил, но рисковать больше меры не хотелось.

Решил отчаливать.

Отполз глубже в лес и стал красться вдоль берега, поглядывая то по сторонам, то на мартышку. И первой что что-то не так, заметила она. Остановилась, стала водить пуговкой-носом по сторонам, попятилась назад, но при этом не шипела. Я притих, высматривая, на что она реагирует и заметил на дереве темный, едва различимый силуэт человека. Маскировка супер, не среагируй обезьянка, я бы просто мимо прошел.