Заставлю тебя полюбить

Или она не дочь того самого Багирова Руслана, грозы и примера для всех вояк города, области, а может и страны. Об этом человеке слагали легенды, а сама Мила была непостижимой мечтой.

Вымуштровал он ее как надо, особенно во всем, что касалось страха. Никогда ничего не бояться и идти только вперед. Вот только сейчас она явно отставала по многим пунктам правил отца. Так вот повелось, несмотря на строгость воспитания, всегда хотелось попробовать нечто запретное, и это запретное девчонка-юла находила всюду, иногда окончательно срывая нервную систему отцу и матери.

Зато она жила, как хотела. Балованная принцесса, которой порой позволяли слишком многое, ведь она единственная дочь, долгожданная, выстраданная и любимая. Несмотря на то, что сын тоже имелся, но с сыновьями у отцов другая любовь. Всем известно, что так, как любит папа свою дочь, он не полюбит больше никого. Эта любовь на грани благоговения. И это благоговение сыграло с Русланом Багировым злую шутку.

— Девчонка не сможет просто взять и повторить это, — долговязый парень покуривал сигарету и смеялся в лицо присутствующим.

— Чего это вдруг? — Мила не была феминисткой, но такие речи ее изрядно раздражали. Что значит не сможет? Да ее папа и не такому учил на закрытых военных полигонах, куда вход в целом-то был запрещен, но не ей. Она с малых лет уже разбиралась в оружии, могла с легкостью творить такое, что некоторым парням и не снилось.

— Да хоть бы и ты. Спорим, не получится? Кишка тонка!

— Слыш, Косой, ты на поворотах поосторожней, ага? — парень Милы резко вскинул одну руку, а второй приобнял девушку, целуя последнюю в макушку. Непринужденная обстановка накалялась.

— Влегкую, Костян, влегкую, — перебивала девушка, складывая руки на груди. Она была абсолютно уверена в своих силах и ни на минутку не задумалась о последствиях. Плевать, что в ней алкоголя прилично, плевать, что они на улице, где пусть и было мало людей в силу того, что ночь на дворе, но все же было небезопасно для подобных фокусов.

— Давай не заливай. Пятьсот баксов отстегну, если правда сможешь, — пренебрежительно хмыкнул Костя. Во всем его виде прослеживалась насмешка.