Заставлю тебя полюбить

— Да вот так вышло, что у вас нового? — мужчина достал подарочный коньяк, именно той выдержки, которая была в фаворе у Багирова, на что сразу получил одобрительный кивок. Да, тут собрались ценители прекрасного.

— Да какие новости, с папкой твоим почти на каждые выходные рыбачить ездим, наших красавиц оставляем в бабьем царстве на даче, а сами свинчиваем нервы лечить, — Багиров откинулся на спинку черного кожаного кресла и мечтательно улыбнулся. Было сразу видно, что такие выходные приходились ему по душе.

Саша слушал внимательно, выуживая лишь ту информацию, что подсознательно волновала его больше всего.

Но именно эту информацию он пока что не услышал. С одной стороны, ему бы и не слушать, и не пытаться ничего узнавать, но внутренности буквально жарились на раскаленной сковородке, ему жизненно необходимо было получить хоть маленькую дозу, незначительную деталь.

— Рад, что ты приехал, да может и Мишка наконец-то заявится, а то торчит в своем Питере без конца и края, как курица-наседка пыхтит над Никой, девчонка одного родила, и второго родит спокойно, без сопливых.

Ну ты уже знаешь, наверное, он мне тут заявил о желании перейти на полставки, на что я быстро ему мозг вправил. Ника мне еще перезванивала и благодарила, довел и ее тоже, — мужчина рассмеялся и поставил два бокала перед собой. Как-то очень быстро организовалось скромное застолье. Не хватало только отца Саши, но тот и сам в отъезде, так что увидеться удастся лишь через неделю.

Саша посмотрел на Руслана недоверчиво, скептически изогнув бровь.

А не в отца ли Мишка пошел? Не одного ли они поля ягоды?

Помнится, именно Руслан разносил клинику в пух и прах, пока его жена рожала, да и именно Багиров старший был в роли курицы-наседки вплоть до трех лет, пока любимая дочка Мила не пошла в сад. Но тогда начались новые проблемы, мальчики, видите ли, внимание стали обращать. Руслан все начищал до блеска свое ружье со словами «будем отстреливаться» и на любые разговоры дочери о новом ухажере злился, бушевал и грозился пойти в сад разобраться с ее мужьями.

Каждый день, кстати, были новые.

А потом она как-то незаметно для окружающих стала называть Сашу своим мужем и очень уж радовалась его приходу. Тогдашний долговязый парниша с юмором относился к детским речам, терпеливо сносил любые капризы и соглашался играть во все игры, в отличие от брата Милки, который часто не горел желанием тратить время на сестру. Лишь с возрастом их отношения достигли той нежной братско-сестринской любви.