Заставлю тебя полюбить

Иногда, в порядке бреда, Ракитин представлял себе этот разговор, представлял, как попросит руки Милки у Багирова и каждый раз гнал ненужные мысли, понимая, что не будет этого, никогда не будет. Нет, он, конечно, парень хоть куда, но нужно быть реалистом, Багиров яростно оберегал свою дочурку, и перспектива отдать ее тому, кто на целую жизнь старше, ему бы совершенно точно не понравилась. А потому Ракитин даже удивился тому, как просто дались слова.

— Я вытерплю, — повторил парень, не прерывая зрительного контакта.

— Я не понял сейчас, — голос Багирова звучал уже не так дружелюбно. — Ты, щенок, чего сейчас такое сказал? — мужчина весь подобрался, подался вперед, лицо его приобрело угрожающее выражение, но и Ракитин был не из тех, кто было легко напугать.

— Мне кажется, я выразился вполне ясно, товарищ генерал, — флегматично ответил парень. — Твое мнение на этот счет меня в общем-то мало интересует, для себя я уже все решил.

— Решил он, — проворчал Багиров, откидываясь на спинку стула. Но угрозы в его виде поубавилось. Он смотрел на пацана, которого знал с детства, водил на охоту, рыбалку, учил стрелять. Волчонок, выросший в матерого волка. — Ты ее вдвое старше, она тебе в дочери годится.

— Кто бы говорил, — усмехнулся парень, намекая на молодую жену Багирова.

— Ты поговори мне еще, отправлю тебя в такую глушь, где, кроме медведей белых, ни одна дичь не водится.

— Я же вернусь, генерал, и все равно ее заберу. Думаешь, найдется партия лучше?

Генерал пристально посмотрел в глаза обнаглевшему щенку, усмехнулся, что-то для себя отметив, опыт подсказывал, что мальчишка не остановится, да и был ли смысл препятствовать? Руслан относился к Ракитину как к сыну, и несмотря на возраст последнего, прекрасно понимал, что нет, лучше он не найдет.

— И давно это у тебя? — спросил генерал, а Ракитин растерялся даже, не сразу поняв, о чем его спрашивают. Впрочем, парнем он был далеко не глупым и сообразил быстро.

— Два года, — он не стал скрывать и юлить, в конце концов, что плохого в том, что вот уже два года он по уши влюблен в дочь своего наставника. Границ он не переходил, законов не нарушал, да и не посмел бы никогда…

— Она не рада будет, да и есть у нее кто-то.