Запретные игры (СИ)

Просто так, как мужик, я был им малоинтересен.

Получается, мне было важно, чтобы Надя приняла меня безусловно.

А она не приняла…

Не так, конечно, добиваются расположения невинных, ранимых фиалок. Совсем не так…

Их топят в романтике, ванили, подарках, внимании, в словах и обещаниях.

А я так не могу. Разучился. Да, в общем-то, не умел никогда. Всех прогибал под себя. И меня всё устраивало.

Ну чуждо мне подобное.

Свою симпатию предпочитаю доказывать подарками, защитой, возможностями.

А дальше? В какой момент она окончательно сломалась?

Да, секс был грубым.

Я неадекватно оцениваю свои действия?

Может быть.

Но в моей жизни был секс и гораздо жёстче, грубее, животнее, но никого не увозили из-под меня на скорой.

Бля… Ничего не понимаю.

Но Надя в клинике… И я пока даже не знаю, что с девочкой и насколько всё серьёзно.

Значит, где-то я потерял границу, просто не осознаю.

Она ведь девочка."

"Надя оказалась еще уязвимее и нежнее, чем я полагал. Такие звери, как я, не для неё.

Как теперь мне к ней вообще прикасаться?

Отпустить?

Не могу.

Мамаев это просто так не оставит.

Ну, допустим, я его уберу.

Допустим!

Ради нее!

А она того стоит?

Ну, допустим, стоит.

Так не хочу я ее отпускать. Я эгоистично хочу ее рядом с собой.

Снова веду себя как животное и думаю только о себе?

Да. Я не поменяюсь. Я готов немного смягчиться и отодвинуть границы… Отпустить – нет.

Нет!

А если не примет?

Если ее отвращение и страх перевешивают чашу весов?

Что тогда? Что?

Тогда нам обоим будет несладко.

Встаю с лавочки, иду назад в клинику. Что-то очень долго нет новостей. Я привез ее сюда в сознании. Да, Наде было больно, да, она побледнела. Но разговаривала со мной и была в себе.

Иду напрямую к доктору.

— Вы куда? — окрикивает меня медсестра.

— Мне нужен врач!

Не оборачиваюсь, иду вперёд.

— Нет его. Он на операции!

— На какой операции? — резко останавливаюсь.

Ее теперь режут из-за меня?

Прикрываю глаза, сжимая переносицу.

Ну не мог я так сорваться. Не настолько…

— Что за операция? Серьёзная?

— Я не могу вам сообщать такую информацию!

— Я хочу знать, что с моей женщиной! — повышаю голос, который эхом раздаётся на всё отделение.

— Тамара Геннадьевна – ваша женщина? — удивленно распахивает глаза девушка. — Ей же семьдесят… Ой, простите.