Запретные игры (СИ)

И вот теперь на этом месте цветут лилии, — тихо поясняю, прикрывая глаза.

— Ммм, красивые цветы, — выдыхает Литвин, нащупывая пальцами шрамы. — Фобия собак?

— Да.

Снова молчим.

Литвин поднимается с кресла и ставит меня на ноги. А на мне болтается бюстгальтер, и сперма стекает по моему животу. Хочется прикрыться, быстро натягиваю бюстгальтер.

— Всё хорошо? — спрашивает у меня мужчина, застегивая ширинку и обращая внимание на мои ноги. — Может, врача?

Слежу за его взглядом. На внутренней стороне моего бедра подтеки крови.

— Не настолько все плохо, — бурчу я, обнимая себя руками.

— Хорошо, прими ванну и выспись. Завтрак можешь проспать, — спокойно сообщает мне и выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь.

Нет, я не хотела, чтобы после моей первой близости Литвин признался в любви или остался со мной на всю ночь утешать. Или еще какой-то ванильной чуши.

Не хотела…

Но внутри что-то скребет…

Чисто женское ощущение.

Ухожу в душ, чтобы смыть с себя запах секса и сперму. Лечь в кровать, укутаться в одеяло, закрыть глаза и стереть этот день.

***

Олег

Я в своем кабинете.

Уже примерно… посматриваю на наручные часы… часа три. Не переодевался и не принимал душ. Я пахну девочкой и нашим сексом. И мне пока не хочется с себя это смывать.

Я хлещу коньяк и курю. Окно моего кабинета открыто. Холодно. Но недостаточно для того, чтобы протрезветь. И я сейчас не об алкоголе.

Предполагалось, что это развлечет и разнообразит мою жизнь маленькой девственницей.

Предполагалось…

И так и было, пока она не начала рыдать, как беззащитный ребенок, которого обидел взрослый дядя.

Что-то щелкнуло внутри…

Еще не понял, что именно, но чутье мне подсказывает, что я не хочу понимать и копаться в себе настолько глубоко.

Очередная порция коньяка обжигает горло. Встаю с места, прохожусь по кабинету, останавливаясь возле окна, дышу глубже прохладным воздухом. Дрожь по телу, но холода как такового не чувствую.

Разворачиваюсь, покидаю кабинет, поднимаюсь наверх и прохожу не в свою спальню, а туда, где Надя.

Я даже сам себе объяснить не могу, какого черта здесь делаю.

Девочка давно спит, в теплом халате и плотно укутанная одеялом, словно ей тоже холодно. Словно боится, что я приду и опять ее растерзаю.

Настолько страшно?

Подхожу ближе, опираюсь одной рукой на стену, наклоняюсь, нависая над девочкой.

Я, мать ее, был максимально деликатен.