Запретные игры (СИ)

А твой страх вынуждает тебя видеть в обычных действиях что-то запредельное. Понимаю, что у тебя нет опыта и ты еще не знаешь, что хорошо и плохо. Доверься мне. Просто отпусти себя и принимай все, что я даю. Так будет легче, — голос у него мягкий, бархатный, но очень убедительный. Руки не прекращают гладить мое тело, но я уже не обращаю на это внимание, словно все естественно. Прикрываю глаза, пытаясь отдаться этому ощущению."

"— Вот так, киска, расслабься. Посмотри, — демонстрирует мне черный шелковый платок. — Я закрою тебе им глаза.

Олег прав. Выбора у меня нет, остается только довериться этому мужчине. Это все равно что закрыть глаза и прыгнуть в темную бездну, надеясь, что там внизу этот мужчина все-таки меня поймает и не позволит разбиться.

И я позволяю шелковому платку лечь на мои глаза и погрузить меня в темноту. Литвин еще не трогает, а по коже непроизвольно бегут мурашки.

Замираю.

— Дыши глубже и равномерно, Надя. Все хорошо.

И я дышу, ощущая, как пальцы спускаются ниже к груди и обводят ее сквозь тонкий бюстгальтер.

— Тебе неприятно? — пальцы задевают соски, и по коже идет волна тепла.

— Нет, то есть да... — путаюсь в ответе. — Мне не неприятно, — пытаюсь пояснить.

— Я понял, — усмехается.

Его пальцы цепляют бретельки бюстгальтера и спускают с плеч. Ниже и ниже, пока не спадают чашечки, обнажая грудь. Мужчина шумно вздыхает, и мои соски напрягаются.

— Красивая маленькая девочка, вот я и добрался до тебя.

Вздрагиваю, когда мой сосок накрывает что-то горячее.

О боже, он вытягивает в рот мою грудь, он ее целует и ласкает языком!

Как только я это осознаю, внизу живота начинает горячо тянуть, а тело выгибается само собой.

— Ай! — вскрикиваю, сжимая плечи мужчины, когда его зубы смыкаются на моих сосках.

— Если бы только знала, что я хочу с тобой сделать! — рычит, немного грубо сжимая мою грудь. – Если бы ты знала, какие желания во мне будишь, — сильнее сжимает мою грудь. Не больно, но чувствительно.

А потом его ладонь врывается мне в трусики, рефлекторно пытаюсь сжать ноги, но в моем положении это невозможно.

— Тихо, — успокаивает меня. — Это не стыдно, не неловко и не грязно.