Запретные игры (СИ)

Вот что ему от меня нужно?

Почти добегаю до своей спальни.

Почти…

Парень ловит меня за руку и дёргает на себя.

Сопротивляюсь, пытаясь его оттолкнуть.

Да с чего они вообще взяли, что меня можно вот так хватать, как вещь?

— Отпусти! — шиплю и размахиваюсь, собираясь дать парню пощёчину. Но он ловко хватает меня за руки и толкает к стене, прижимая.

— Тихо. Ты что такая дикая? — хрипит мне в лицо. — Ты кто такая?

Не понимаю вопроса. Да и не хочу отвечать.

— Ты откуда такая взялась, что он тебя в дом притащил?

— Может, стоит задать эти вопросы Олегу Андреевичу? — снова дергаюсь, пытаясь вырваться, но парень грубо вжимает меня в стену.

"— Даже не надейся откусить кусок этого пирога, малышка. Я тебе голову отгрызу. Лучше сама уйди, пока не нажила во мне врага, — усмехается.

А я распахиваю глаза и ничего не понимаю. О чем он говорит? Что от меня хочет?

Да я бы с удовольствием бежала отсюда подальше.

Парень отпускает меня и даже притворно заботливо поправляет мою тунику.

— Так что там с массажем? — ухмыляется, переключаясь, словно не угрожал мне только что.

— Да пошел ты! — злюсь, разворачиваюсь и быстро забегаю в свою спальную, закрываясь на замок. Дышу глубоко. Из комнаты я больше не выйду.

В этот день я больше не вышла из комнаты. Как и на следующий день тоже. Литвина не видела и не слышала. Галина стабильно три раза в день звала меня спуститься к завтраку, обеду или ужину. Я отказывалась. Неизвестно, с кем придётся сидеть за одним столом.

Второй день сижу в четырёх стенах, читая с телефона литературу для подготовки к поступлению. Питаюсь перекусами и наблюдаю в окно деток Литвина, которые иногда резвятся в бассейне. Дочь у Олега Андреевича красивая. Да и сын был бы тоже ничего, если бы не хамский характер.

Становится невыносимо.

Невыносимы неизвестность, мое бездействие и полная обречённость.

Настолько невыносимы, что к концу второго дня хочется лезть на стены и кричать.

Ближе к ночи, когда я уже переодеваюсь в лёгкую пижаму, состоящую из шортиков и маечки, мою дверь сначала пытаются бесцеремонно открыть, а, когда понимают, что закрыто, то стучат.

Галина обычно всегда стучит, не врываясь. Тихо подхожу к двери, прислушиваюсь. Стук становится сильнее.

— Надя, открой! — раздаётся голос Литвина. Быстро отпираю дверь и отступаю назад. Он даже вечером выглядит идеально, словно только что надел свежую рубашку.